В итоге я отвернулась и преодолела оставшееся расстояние до двери, чтобы взять куртку.

Сняв её с вешалки, я сунула руку в рукав, всё ещё боковым зрением наблюдая, как Даледжем запасается гранатами, и только тогда заметила, что он уже одет практически в полную армейскую экипировку, не считая бронежилета, который он только что надел. На нём имелись даже антигравитационные ботинки, и я заметила ряд световых бомб, которые висели на его поясном ремне аккуратным рядом светло-зелёных цилиндров.

Глядя на него, я покачала головой, невольно прищёлкнув языком.

Неудивительно, что они с Ревиком сошлись.

Но эта мысль также причиняла мне боль.

Такую сильную, что я не могла дышать несколько секунд после того, как это пронеслось в моём свете.

Меньше чем через минуту он присоединился ко мне у двери, и Фигран стоял перед ним; одну из его худых рук крепко сжимала мускулистая ладонь Даледжема.

— Ты можешь сказать мне, куда мы направляемся? — вежливо спросил он, следя взглядом за моей ладонью, когда я потянулась к дверной ручке. — Или это тоже привилегированная информация?

Подумав над этим вопросом, я вздохнула.

— Мы отправляемся на охоту, брат.

Даледжем всмотрелся в мои глаза, поджав губы в жёсткую линию. Его голос оставался безупречно вежливым.

— И на что именно мы охотимся, самый Высокочтимый и Неоспоримый Мост?

Я сделала жест в сторону, повернув ладонь вверх и игнорируя легкую подколку.

— Может, на ещё одного видящего в Сети Тени, — я поколебалась, затем пожала одним плечом. Я поймала себя на мысли «Пофиг, с таким же успехом можно рассказать ему всё». — Может, на посредника, — призналась я.

Даледжем уставился на меня.

— На посредника.

— Может быть, — ответила я.

— Но как это возможно? — он нахмурился. — Я думал, вы установили личности всех девяти ныне живущих посредников.

— Всех, кроме одного, — поправила я. — Два имени были вычернены. Мы установили личность лишь одного из этих двух — Касс. Война.

— Но ваша дочь, само собой, девятая? — сказал Даледжем.

Я покачала головой, прищёлкнув.

— Нет. Ну… возможно, нет. Я поговорила с Тарси на этот счет. И с Кали, — увидев, как Даледжем вскинул брови и крепче сжав руку Фиграна, я снова показала неопределённый жест. — Кали думает, что возможно, здесь в любой момент времени присутствует девять посредников. В смысле, вне зависимости от Смещения. Она написала девятерых, которые были здесь в начале периода «до-волны». То есть, в период событий, которые привели к самому Смещению. Когда Галейт умер…

— Осталось открытое место, — пробормотал Даледжем, заканчивая мысль.

— Именно.

— Лили — замена Галейта, — сказал он, пристально посмотрев на меня. — То есть, по-прежнему остаётся ещё одно место. Тот, чью личность вы так и не установили.

Я сделала очередной смутный жест «более-менее».

— Это лишь теория. И Фигран рассказывал мне об ещё одном существе. Имя, которое он упоминал, соответствует одному из существ в пантеоне.

— И что это за имя? — спросил Даледжем.

Я уже начала выходить за дверь.

Остановившись, я начала отвечать ему, затем стиснула зубы, по какой-то причине решив этого не делать. Покачав головой, я мягко щёлкнула языком и вышла из номера отеля. Я не оборачивалась, чтобы оценить его реакцию, но ощущала его пристальный взгляд. Я также чувствовала, как он смотрит на мой свет, но деликатно, почти так, как это сделал бы 'Дори.

Его голос зазвучал резче.

— Ревик знал? Об этом другом посреднике. Он знал перед отъездом?

Я вздрогнула. Затем один раз качнула головой.

— Нет.

— Ты ему не сказала?

— Я собиралась, — в моём голосе зазвучали резкие нотки. — Мне не представилось возможности.

Даледжем кивнул, но я ощутила шепоток скептицизма в его свете. Решив проигнорировать это, я зашагала вперёд, сосредоточившись на узорчатом ковре.

Я решила взять его с собой.

Я уже сказала ему больше, чем намеревалась сообщать кому-либо. Ему просто придется смириться с тем, что он не знает всего — и не путаться у меня под ногами, как я и сказала.

В противном случае, возможно, мне самой придется его убить.

Я вздрогнула от этой мысли, не желая представлять, что скажет Ревик, если я убью его бывшего бойфренда во время операции, какими бы ни были мои причины. Даже если он в принципе согласится с этими причинами, я его знала. Он воспримет это не лучшим образом. Это может оказаться даже чем-то непростительным, поскольку он признался мне, что всё ещё любит Даледжема.

Правда в том, что мне приходилось мыслить в таком ключе.