Посмотрев вдаль, Фигран буднично кивнул.

— Да, — сказал он. — Да, это верно.

Глянув снова на меня, он кивнул и улыбнулся, словно довольный своим ответом.

Затем он посмотрел на набросок, над которым он работал — рисунок лежал прямо перед тем местом, где он сидел со скрещенными ногами. Фигран поизучал его несколько секунд, затем посмотрел на меня, и его янтарные глаза казались на удивление ясными.

— Он спал, сестра, — объяснил он. — Так много лет. Он спал и спал. Но теперь он пробудился. Он пробудился. Войти через выход. Вот что его разбудило.

— Ты имеешь в виду то, что случилось с Ревиком? В Дубае?

Похоже, это лишь сильнее сбило другого видящего с толку.

Щёлкнув языком себе под нос, Фигран принялся невнятно напевать. Затем он стал радостно рисовать угольным карандашом, словно я вообще не задавала никаких вопросов.

Я знала, что это обычно означает — он не понял моего вопроса.

Глядя на его опущенную голову, я нахмурилась, вновь прокручивая в мыслях его слова.

В моём сознании снова зашептал тот голос.

«Приди и найди меня, сестра.

Приди и найди меня. Пожалуйста.

Позволь ему указать тебе путь.

Он знает, где я. Он знает… даже если не может тебе сказать».

Я прикусила губу, наблюдая, как Фигран рисует.

Я знала, что сам Фигран может посылать мне эти слова, хотя я слышала их уже несколько недель, с самого Дубая. Я знала, что будь Балидор здесь, он захотел бы запереть Фиграна. Он сказал бы, что Фигран манипулирует мной, что этот видящий опасен, что в его свете есть структуры, которые никто из них не мог рассмотреть, и ни один разведчик их не понимал.

Я знала, что он прав.

Я знала, что Фигран может делать все те вещи, которые приписал бы ему Балидор. Фиграну даже не нужна причина делать это — или не делать этого. Ему абсолютно не нужна причина, которая имела бы смысл для кого-то, помимо его самого.

Однако я не верила в это на самом деле.

Я притворялась про себя, что обдумываю такую возможность, что я остаюсь скептичной и объективной, но на самом деле я не верила в это.

Всё это время я врала себе об этой поездке. Я говорила себе, что приехала сюда ради Новак. Я говорила себе, что дело в Брукс, в Новак, в той чёртовой книге… в предотвращении войны. Всё это имело смысл. Было правдоподобным. Даже правдивым.

И всё же я знала, что в действительности приехала сюда из-за этого.

Я приехала потому, что голос хотел моего присутствия здесь.

Наблюдая за опущенной головой Фиграна, за сгорбившимися над альбомом плечами, пока он работал над светлыми и тёмными линиями, я вздохнула, прикусив губу и пытаясь принять решение.

Мне придётся определиться довольно скоро.

В то же время я знала, что и тут я вру себе.

Я приняла решение.

Я приняла его ещё до того, как покинула Бангкок.

Голос знает. Он становится всё более и более нетерпеливым, возможно, более и более отчаянным, желая, чтобы я предприняла последние шаги в его направлении.

«Ты должна прийти ко мне сейчас.

Приди ко мне, сестра, ибо я не могу сделать остальное в одиночку.

Пожалуйста… пожалуйста, приди ко мне сейчас…»

Убрав длинные пряди тёмных волос с моих глаз, я вздохнула и села на выцветшее покрывало на постели. Я слышала, как пружины старого матраса скрипят подо мной, пока я наблюдала, как Фигран рисует, и долгое время ни один из нас не говорил ни слова.

Мы провели там шесть дней, и только тогда получили весточку от команды Талей, что можно выдвигаться. Встреча состоится на следующий день, в три часа, сказала Талей.

Тем утром я встала до рассвета.

Я привела себя в порядок в той же комнате, где спала.

Мы заняли почти каждый номер двухэтажного мотеля в ковбойской тематике Дикого Запада — это старое здание, отчаянно нуждавшееся в покраске, мы нашли на окраинах города. Оно было потрёпанным, и всё в нём покрылось толстым слоем пыли, но у него имелись заколоченные окна и достаточно изоляционного материала в потолках и стенах, чтобы внутри было существенно теплее, чем снаружи.

У нас было мало времени на строительство конструкции.

С другой стороны, даже до С2-77 в Колорадо жило мало видящих, если не считать несколько правительственных и корпоративных сотрудников, да местное подразделение СКАРБ. В основном видящие и их владельцы склонны были тяготеть к побережьям.

Несмотря на это, Джораг и Ниила уже организовали отправку в Азию одного видящего и четырёх человек, чьи имена были в Списках. Люди на удивление хорошо восприняли эту идею, за исключением одной из них, и мы несколько часов спорили, стоит ли забирать её против воли, учитывая, что когда её личность опознали, её жизни грозила опасность.