Боль змеилась в нём, притягивала мой свет, заставляла нас обоих хватать воздух ртом…

А потом я почувствовала его. Не Джема.

Ревика.

Его не было там, а потом…

Он просто появился.

Его присутствие затопило мой свет горячим облаком, вплетаясь в меня и смывая всё остальное. Безотлагательное, глубинное. Безошибочно и неоспоримо принадлежащее ему.

Его было так много, что моё сердце остановилось.

Я не чувствовала ничего подобного со времени его отъезда.

Я вскрикнула от шока, осознав, что полностью утратила щит в те несколько секунд, что впустила Джема в свой свет. Я ощутила шок и в Ревике, медленно снисходившее понимание…

Затем боль. Боги… больше боли, чем я могла вынести.

Перед глазами всё померкло, руки сжались. Грудь сдавило, когда его присутствие усилилось. В этом приливе света накатили эмоции. Его горе, омывавшее меня. Чувство потери, от которого я не могла отгородиться, чувствуя, как он хочет поговорить со мной, отчаянно хочет поговорить со мной и, может, не просто поговорить.

Те жёсткие чувства становились ещё интенсивнее.

«Элли. Боги, жена. Кто это? — его голос громко раздался в моём сознании. Такое чувство, будто сейчас он стоял передо мной. — Кто с тобой, Элли? Кто это?»

Я издала болезненный хрип, борясь с яростью, которая исходила из его света.

«Элисон. Я не играю, мать твою. Кто это? Кто с тобой? Скажи мне, жена…»

Я старалась ответить, заговорить.

«Проклятье, Элисон. Скажи мне. Скажи мне, кто это, БЛ*ДЬ…»

Я не чувствовала в этом голосе ни капельки шепотка «давай притворимся».

Он предупреждал меня и об этом тоже.

Он сказал, что ему не придётся имитировать свою реакцию на это.

Он предупреждал, что отреагирует, и отреагирует по-настоящему, не сумеет остановить себя, даже если захочет. Теперь я подавляла воспоминания о том разговоре, когда мы вдвоём голышом лежали на одеялах на полу резервуара.

Но я не могла об этом думать. Не сейчас.

Даже со всей злостью, исходившей из его света, с болью, которую я чувствовала там, с сильной обидой.

Я издала низкий хрип, закрыв глаза и борясь с собственным разумом.

Но я не могла. Я не могла победить в этой схватке.

Вместо этого я отгородилась. Я отгородилась от него и закрыла свой свет. Я стискивала его крепче, сдавливая собственное дыхание, делая мир плоским, двухмерным. В тот показавшийся долгим промежуток времени, пока я закрывалась, отгораживалась и выталкивала его, я ждала до тех пор, пока вообще перестала что-либо чувствовать.

Всё сделалось странно тихим.

Не знаю, как долго я так пролежала.

Где-то между двумя этими моментами время остановилось. Я не помнила, чтобы шевелилась. Я не помнила, чтобы я что-то чувствовала. Когда ко мне вернулось зрение, я тяжело дышала, вспотев и лёжа на боку, испытывая столько боли, что не могла с ней справиться. Я чувствовала себя сломанной.

Это чувство я тоже помнила.

Я помнила его по тем временам, когда мы с Ревиком впервые были вместе.

От слёз перед глазами всё размывалось. Я испытала шок, когда пальцы нежно смахнули слезинки, гладя меня по лицу, по волосам, по шее. Он обнял меня одной рукой сзади, и я осознала, что именно биение его сердца я чувствовала за спиной — размеренное, но слишком быстрое, со срывающимся дыханием. Он был уже не во мне, но мы оба оставались голыми и лежали на диване, от которого пахло кошатиной.

— Это был он, так? — пробормотал Джем.

Почувствовав, что напрягаюсь, я постаралась контролировать свой свет.

Когда пауза затянулась, я кивнула, осознав, что Джем ждёт.

— Да.

Ласково убрав мои волосы с шеи, он покрыл поцелуями моё горло. Его свет сделался более жёстким и распалённым перед тем, как он заговорил.

— Мне уже всё равно, какие причины им двигали, Элли.

— Джем… — раздражённо начала я.

— Нет, правда, — обхватив меня рукой, он погладил меня по боку, глядя в лицо. Он посмотрел на меня, покачал головой, мягко прищёлкнув, и поцеловал в плечо. — С меня довольно, Элли. Я серьёзно. Я больше не буду переживать за него в этой ситуации. Я знаю, что ты сказала. Я знаю, кому ты принадлежишь, по твоим словам. Но в моём сознании это уже не имеет значения. Понимаешь? Мне похер.

Я не хотела. Я не хотела понимать.

Но я знала, что если покачаю головой, то он наверняка скажет это, а я не готова была это услышать.

Не сейчас. И может, никогда.

Уткнувшись лицом в его татуированный бицепс, я постаралась расслабиться, опустошить свой разум. Я не могла думать о том, что чувствую, что говорил мне Джем.

Я не могла думать о нём в таком плане.

Я чувствовала, как его сердце открылось, пока он смотрел на меня, и стиснула зубы.

Однако он не позволил бы мне понять его неправильно.