— Меня не интересует, чего он хочет, — холодно сказал Ревик. — Особенно в отношении неё. Так что если это не приказ, чёрт возьми…

— Это и есть приказ, брат, — перебила Рейвен отрывистым как у разведчика тоном. — Для нас обоих. Так что с таким же успехом ты можешь уступить.

Ревик глянул на неё, испытав странное облегчение от того, что она хотя бы заговорила нормальным тоном.

— Он бы хотел, чтобы мы обсудили лучшие способы переорганизации этого Города под осадой, — добавила Рейвен, изучая его безжизненными голубыми глазами. — Он бы хотел составить план перехода, в том числе включая вербовку разведчиков и других видящих.

Она показала одной рукой будничный жест.

— Я знаю Город, Дигойз. Ты — нет. Он поручил мне ввести тебя в курс дела, брат. И выполнять роль твоего советника и консультанта, пока ты определяешь лучшие способы управления здесь. По крайней мере, в промежуточный период, — она прищурилась, положив руки на бёдра. — Он бы также хотел, чтобы мы обсудить нашего сына.

Ревик почувствовал, как его челюсти вновь напряглись.

— Нет, — холодно сказал он. — Что касается управления Городом, ладно. Я буду работать с тобой над этим. Мэйгар не обсуждается.

Последовало молчание.

Затем Рейвен издала возмущённый смешок, посмотрев на него.

— Серьёзно?

— Да, серьёзно, — Ревик подавил разряд, нараставший в его свете, и усилием воли сохранил ровный тон. Отведя взгляд, он посмотрел в круглое окно и скрестил руки на груди. — Он был частью моего соглашения с Менлимом. Он не обсуждается, бл*дь, Элан.

— Менлим не согласен.

Ревик перевел взгляд, стискивая зубы.

— Это подразумевалось.

— Опять-таки. Твой дядя не согласен.

— Он мне не дядя, чёрт возьми, — прорычал Ревик с нескрываемой враждебностью. — И если он или ты хоть сколько-нибудь приблизитесь к моему сыну, сделка отменяется. Полностью отменяется, Рейвен.

Рейвен издала очередной возмущённый смешок, шире раскрыв свои голубые глаза.

— К твоему сыну? — переспросила она с явным презрением.

— Вот именно, чёрт возьми.

— Понятно. Я-то и не знала, что теперь он твой сын, Дигойз, — поклонившись с той жёсткой улыбкой на губах, она одной рукой показала насмешливо-уважительный жест. Её тон сделался саркастичным вопреки искренней злости, которая слышалась в её голосе. — Видишь ли, что странно, брат, я припоминаю, что ты игнорировал «твоего» сына примерно тридцать пять лет после его рождения…

— До того времени ты даже не говорила мне об его существовании…

— …Затем угрожал его жизни, когда он по ошибке посмотрел на твою сучку-пару.

Ревик стиснул зубы, крепче скрестив руки на груди.

Уставившись на него, она нахмурилась в ответ, и её глаза засияли холоднее.

— Я также, кажется, помню, как ты сказал, что когда Тень угрожал убить его, если ты не станешь вести переговоры о его жизни, это была «первая хорошая вещь, которую ты услышал о Тени». Неужели я ошибаюсь в этих вещах, Прославленный Брат? Может быть, у меня плохая память?

— Я серьезно, Элан, — Ревик холодно уставился на неё. — Не испытывай меня в этом. И не пробуй давить на какие-то материнские права. Мэйгар — не разменная монета. Не для меня… и, конечно, не для тебя, чтобы получить власть в этой грёбаной империи, которую ты помогаешь строить Менлиму. Я сверну тебе шею, если ты приблизишься к нему. Мне всё равно, даже если ты его мать. Он не обсуждается, чёрт возьми.

Рейвен скрестила руки на груди, пристально глядя на него.

Её худые руки скрещивались так, что приподнимали и сжимали вместе её груди, отчего те почти вылезли из платья. Всё ещё глядя ему в лицо, она искусно просунула ногу через разрез в шёлковом материале так, чтобы та обнажилась до бедра, загорелая и мускулистая на фоне голубого шёлка.

Ревик знал, что поза должна быть нарочитой… и рассчитанной.

Недоверчиво хмыкнув, он презрительно посмотрел на неё, повернулся, многозначительно уставившись на её ногу, прежде чем снова сложить руки.

— Успокойся, Элан, — сказал он. — Я бы скорее трахнул одну из городских овец.

— Я слышала, что всех остальных ты и так уже перетрахал, брат, — ответила она сладким тоном.

— Во всем мире не хватит алкоголя для этого, сестра.

Вздохнув, она убрала пальцами чёрные волосы с лица, посмотрела на Уте, затем на Хило. Переместив свой вес, она убрала ногу обратно под платье, изменив позу и сделав что-то похожее на движение «ну, я попробовала» одной рукой, и надула щёки с явно раздражённым звуком.

Уте приподняла бровь, щёлкнув себе под нос.

Должно быть, после детального разговора между этими тремя в Барьере, Рейвен щёлкнула пальцами Уте, затем сделала серию быстрых жестов Хило. Мужчина-видящий кивнул, жестикулируя в ответ.

Ревик проследил глазами за их пальцами. Очевидно, это была версия языка жестов видящих, но слова и фразы складывались в своего рода код или, может быть, стенографию.

В любом случае, он явно не должен был участвовать в разговоре. Ему также не разрешалось входить в ту часть конструкции, к которой они имели доступ, чтобы говорить через Барьер.