– Чего натворили? – сделал шаг в нашу сторону Старейшина. – Рассказывай, отрок, зачем с Дубровским решил дуэль устроить? Только не слюнявь мне тут про дворянскую честь или еще чего там! Какой ты, к псу шелудивому, дворянин?

Ладно, и эту обиду проглотим. Пока не сильно-то меня удивляет старикан. Грубый, наглый и уверенный в своем праве унижать тех, кто ниже его.

– Дубровскому не понравилось, что я толстый, – честно ответил я. – Мне не понравилось, что он неправ в своем высказывании. Мы решили провести дуэль.

– Не врешь, – одобрительно пророкотал Старейшина. – А кто додумался биться без магии?

– Я, конечно, – пожимаю плечами. – Сами же сказали, чтобы на провокации не поддавался. А Кирилл провоцировал, зуб даю.

– Ты зубьями не раскидывайся! – ощерился старик. – А то к старости без клыков и резцов останешься, дурачок! Свою уверенность надо подтверждать фактами. А они у тебя были? Я Кирюху знаю! Бестолковый и агрессивный хам! Старшие братья частенько своих врагов с его помощью на ристалище вызывали и кишки выпускали! Там же Егор учится, да?

– Да, – подтвердила Света, поежившись. Видимо, ей было нелегко под шквалом магических эмоций, исходящих от Старейшины. Мне-то по барабану. Любое аурное искажение, будоражащее пространство, разбивается о мою неприступную стену антимагии.

– Даже не буду говорить, как ты сглупил, новик! – старик оглянулся и взглянул на Ивана Олеговича. – Еще раз, Ванька, прошу! Поговори всерьез с этим опарышем! Объясни ему все тонкости наших отношений с другими Родами, покажи, кого можно мутузить кулаками, а с кем лучше подружиться. Пусть лишний раз промолчит, проглотит то дерьмо, которое на него еще не раз выльют, но сдержится! Потом рассчитается с обидчиками, когда время придет, понятно?

– Да, Старейшина, – кротко ответил Иван Олегович.

– А когда оно придет? – ляпнул я.

Света тихо пискнула и мгновенно переместилась за мою спину. Молодец, сообразила, где лучше прятаться; меня же бесполезно магией убивать. А вот руками этот мишка лесной сломает на раз! Ну, пока будет ломать, девчонка успеет убежать.

Семен Игоревич побагровел как переспелый помидор – и расхохотался. Даже пару раз присел, хлопнув себя по коленям.

– Пользы еще никакой, а языком строчит – как лыко вяжет! – успокоившись, пробурчал он. – Попомни мое слово, Вик-новик! Обрежут тебе его когда-нибудь. И Булгаковы ничем не помогут. Уж я точно палец о палец не ударю! Сам выкручивайся!

Он покряхтел и тяжело зашагал к выходу. Возле меня остановился и положил руку на плечо. Словно прессом придавил к земле. Потом глянул на хлопающую глазами правнучку, усмехнулся своим мыслям, бороздящим черепную коробу, и вышел из дома.

По гостиной разнесся вздох облегчения.

– И все? – удивленно спросила Светлана. – Не орал, не интересовался, где Артем? Прадед заболел?

– Он на мне отыгрался, – усмехнулся Иван Олегович. – Орал так, что стекла дребезжали. В общем, Старейшина прав. Я упустил из виду некоторые детали. Не предполагал, что Викентия так быстро начнут проверять.

– Новичков всегда проверяют, – повела плечами Людмила Ефимовна. – Это так же очевидно, как восход солнца.

– Вообще-то начал Макар Измайлов, – напомнил я.

– Не удивительно, – мой опекун посмотрел в окно. – Ага, к отцу поехал. Сейчас и ему достанется на орехи… Измайловы – вассалы Дубровских, проще говоря. Да, они приближены достаточно близко к княжескому роду, но играют вторые роли. Измайлов пытался тебя вывести из равновесия, но не удалось.

– Но почему? – воскликнул я, злясь оттого, что все вокруг понимают суть вещей, а мне, как слепому, приходится тыкаться в каждый угол.

– Дубровские узнали, что наш род взял под опеку мальчика, и естественно, у них возник жгучий интерес к твоей персоне. А как понять, что ты за человек, на что способен? Есть ли у тебя искра? И вообще, чья кровь в тебе течет? Пока они знают мало, – Булгаков вздохнул. – Но аналитики рода рано или поздно просчитают твой психотип и сделают нужные выводы. А, бес с ними всеми! Людочка, а когда мы будем обедать? Дети, наверное, голодные! Где, действительно, Артем?

– С Димкой по Москве катаются, где же еще! – фыркнула Света. – Теперь до вечера не вернется, трусишка! Испугался, что за Вика влетит!

Олег Семенович с аппетитом поглощал маринованные крылышки куропаток под бутылочку хереса с витиеватой надписью на этикетке: «Глория». Напиток был коллекционный, из самого нижнего уровня подвала дома, где хранилось вино аж пятидесятилетней давности, на покрытых паутиной полках.

Кроме прислуживающего ему верного Ван Ваныча, как он в шутку звал сорокалетнего калечного охранника, однажды спасшего ему жизнь (когда же это произошло, лет двадцать назад, не меньше!), и теперь ходящего на двух протезах, никого в доме не было. Вернее, они были, но занимались своими прямыми обязанностями: стирали, стригли газон, проводили какие-то сантехнические работы. Охрана вся на улице. Матушка Нина Аркадьевна ушла в гости к старшему сыну. Она с трудом выносила пустоту огромного дома, и каждый день норовила найти причину, чтобы не оставаться в нем. Вот и шастает к детям и внукам. Да и ладно, пусть. Лишь бы не брюзжала под ухом, когда Глава Рода занимался важными клановыми делами.