– Господа! – на середину площадки, посыпанной песком, вышел какой-то длинноносый парень в темных очках. – Прошу на сцену!

Он самым настоящим театральным жестом вытянул руку и показал на середину площадки. Кирилл одновременно со мной шагнул на ристалище, и мы начали сближаться. Остановились в пяти шагах друг от друга. Мои секунданты – Федька Татищев и Серега Ушаков – стояли за линией, которую заранее начертили палкой, как и секунданты Дубровского.

– Имеете ли вы честь предложить мир своему сопернику, господин Дубровский? – спросил «руководитель» дуэли, строго глядя на Кирилла.

– И не подумаю! – сплюнул в сторону соперник.

– А вы, господин Волховский?

– Отказываюсь, – скромно кивнул я.

– Ваша претензия остается в силе?

– Да! – крикнул Кирилл. – Не люблю жирных рядом с собой!

Зрители загоготали и захлопали в ладоши.

Парень пристально поглядел на меня через черные стекла очков, ожидая ответа.

– Очень невежливый молодой человек, – сказал я, разминая мышцы плеч.

Теперь все заулюлюкали. Вот же дикари!

– Условия не изменились? – спросил распорядитель.

Условия? А почему я, болван, не выяснил про условия сразу? Здесь может быть ловушка. Сейчас Дубровский подтвердит, что все остается так, как было изначально, и мне придется шагнуть под магическую кувалду, потому что «на берегу» не договорился!

– Да, бой до крови, – ухмыльнулся Кирилл, внимательно глядя на мою реакцию.

Уф, пронесло! У меня камень с сердца рухнул.

– Бой до крови без применения магии, – громогласно подтвердил главный секундант. – В таком случае лежачего не бить, тяжелые предметы не использовать! За нарушение – всеобщее презрение и изгнание из гимназии!

Интересные здесь условия ставят! А кто будет изгонять? Явно не руководство! Тогда кто? Некий тайный «орден», который есть чуть ли не в каждом престижном университете или гимназии? Я слышал о таких вещах от Забиякина. Чародей много чего знает.

– Сходитесь!

Парень в очках покинул площадку и присоединился к компании, где находились Дубровский и Артем Булгаков. Мы, в свою очередь, как бойцовые петухи, стали медленно кружиться по невидимой оси, настороженно глядя друг на друга. В моей голове промелькнула мысль, почему Кирилл согласился на обычную драку. В высокородных семьях мальчишек очень интенсивно учат рукопашному бою, несмотря на Дар. Не знаю, как обстоят дела у Дубровских, но там, где я сейчас живу, есть несколько инструкторов, обучающих умению разбираться с противником только с помощью своей силы и ловкости, как древние спартанцы. Может, они дефектных детей топят? Боже, какие глупые мысли роятся в пустой голове!

Решившись, я сделал стойку, прикрывая лицо, и легкими скачками приблизился к Кириллу; последовал мгновенный выброс кулака, как будто змея ударила своими ядовитыми клыками. Левое плечо тут же взорвалось болью. А Дубровский, опустив руки, стал приплясывать, невероятно изгибаясь при каждом движении. Лицо его утратило веселость, приобрело какую-то невероятную жесткость.

Скользящий шаг вперед, обманный удар левой, провалившийся в пустоту, и тут же крюк в печень. Достал! Кирилл не ожидал быстрой реакции от меня, и поэтому удар достиг желаемого. Соперник тихо охнул, выгнувшись от боли, а я бросился его добивать. Прямой в солнечное сплетение, хрусткий тычок в челюсть – и падаю на землю от сильного удара раскрытой ладони. Дубровский врезал мне по лбу, и в глазах замельтешили звездочки. Не дожидаясь продолжения атаки – а я не верил словам молодого аристократа, что не будет применять недозволенные приемы – откатился в сторону и бодро вскочил на ноги.

– По одному! – раздался громкий голос Егора. – Ты долго будешь его возить по площадке, Киря? У меня нет времени на ваши танцы смотреть!

– Вик, врежь ему! – сердито крикнул Федька со скамейки. – Он же слабак!

Видимо, эти слова взъярили Кирилла. Мальчишка, раскачивая корпус, рванулся вперед, и сблизившись, нанес несколько ураганных ударов, от которых я с трудом отбился, не в силах провести свою контратаку. Но мне удалось повиснуть на сопернике, лишая его маневра. Несколько секунд мы пыхтели и толкались, не в силах расцепиться, и тогда Кирилл боднул меня головой в лицо. Удар был не слишком сильный, но его хватило, чтобы я, перебирая ногами, попятился назад, с большим трудом удержав вертикальное положение.

Что-то липкое и теплое полилось из носа. Слизнув с губы соленую жидкость, понял, что проиграл. Главный секундант встрепенулся и начал поднимать руку. Время словно остановилось, тягуче растягиваясь, как капля по закону притяжения стремится упасть с ветки на землю. Кирилл наклонил голову и понесся на меня с желанием добить, повалить ниц, закрепляя за собой победу. Я машинально выставил колено – лицо Дубровского врезалось в него, превратившись в красную маску.

Рев Кирилла мгновенно сорвал тягучую каплю времени вниз, и все вокруг пришло в движение. Нас окружили и вопили, перебивая друг друга.

– Нечестно! – гундосо орал младший Дубровский, зажимая переносицу пальцами. – Я ему первый юшку пустил!

– Эй, ты сам на Вика понесся, когда у него кровь пошла! – пытались защитить меня Федька и Серега. – Если бы прекратил, то и победа твоя! Сигнала к окончанию боя не было!

– Паша, ты что там видел? – старший Дубровский легонько шлепнул брата, чтобы тот не дергался, и приложил к его лицу ладонь. Даже на меня пахнуло морозной свежестью. Такая заморозка мгновенно уняла кровь у Кирилла. – Почему не дал сигнал к окончанию боя?