Открыть файл - тут пришлось потруднее. Юля долго училась управляться с проворно снующим по воздуху красным шариком, пронизанным скрещенными серебристыми нитями (в нем она верно опознала курсор). После десятка неудач она совместила-таки шарик со словом "БАЗА", точнее, погрузила его в имитацию ледяного блока.

Наградой стал развернувшийся голографический свиток, озаглавленный "ПРОКЛАДКА КУРСА ДО БАЗЫ ШКОЛЫ ОРБИТАЛЬНОГО ПАТРУЛЯ ТОРНФИЛД-ГАРДЕНС". Ниже следовала каббалистическая абракадабра, но Юля не намеревалась вникать это нужно было скормить бланту на паровозе. К её радости программа прокладки курса располагалась не на встроенном диске (винчестере по привычной аналогии), а на съемном, что выяснилось также проверенным методом научного тыкания куда попало. С диском в руке Юля побежала по коридору в пещеру.

Блант паровоза проглотил диск, пожужжал, пострекотал и сообщил надписью, прочитанной им же вслух, как видно, для неграмотных:

КУРС ПРОЛОЖЕН. ДИСТАНЦИЯ 83 МИЛИ.

После паузы он добавил:

ВКЛЮЧИТЕ ДВИГАТЕЛЬ И МТ.

– Э, нет, погоди, - качнула головой Юля, скатилась вниз и содрала со стены комнаты - сейфа портрет Чака Берри на лентах скотча. Этими лентами она укрепила портрет поверх пацифистского знака на паровозе, таким образом украсив свою боевую машину чем-то вроде знамени.

– Теперь я готова, - патетически заявила она, взяла бутылку, вскарабкалась по лесенке. Нажатие двух клавиш - запыхтел двигатель, загорелись огни мэтти. Паровоз тяжело дернулся. Блант выдал финальную реплику.

ВРЕМЯ ДВИЖЕНИЯ 75 МИНУТ. СЧАСТЛИВОГО ПУТИ.

– Будь уверен!
– весело крикнула Юля.
– Держись, Джей, свобода близка!

Она высунулась из кабины, чтобы увидеть, как впереди вырастают блестящие отрезки рельсов, потом посмотрела назад - рельсы там рассыпались в прах. Паровоз сполз с невысокого постамента, миновал тоннель, наращивая скорость. Юлю беспокоил вопрос, как её джаггернаут будет пробиваться сквозь лес и горы, но к её восторгу все предусматривалось. Срезанные под корень деревья падали и испарялись под ударами рубиновых лучей, так же уничтожались и небольшие скалы, а большие паровоз (сам себе железная дорога) попросту огибал. Выбравшись на открытую равнину, он понесся, что называется, на всех парах, как уместно будет сказать о паровозе.

Победный ветер трепал волосы Юли. Она прикладывалась к бутылке и во весь голос распевала "Summertime" с пластинки великой Дженис, превратив блюз в напористый воодушевляющий гимн. Вдобавок она обнаружила, что повороты медного штурвальника позволяют в незначительных пределах изменять направление движения... Рулить самостоятельно ей так нравилось, что паровоз у неё мчался зигзагами.

– Летней порой жизнь так прекрасна...

Жизнь действительно была прекрасна сейчас. Юля пела, она как на крыльях летела к подвигам и славе, на ветру, под синими-синими небесами, с гордым флагом - портретом Чака Берри на груди несущегося с грохотом паровоза. Бодро перемигивались огоньки на пультах, и не было в мире ничего недоступного, ничего запретного, ничего недостижимого, ничего скучного.

– Летняя пора, и жизнь прекрасна...

Чем ближе к базе (в окошке над блантом шел обратный отсчет времени), тем сильнее возрастал подогреваемый "Баллантайном" энтузиазм Юли. Она представляла выражение лица Джейсона (изумленно-счастливое, конечно же) и смеялась оттого, что ей было просто хорошо.

С разворотом паровоз выскочил на финишную прямую - черную дорогу к базе.

Да здравствует рок-н-ролл!
– заорала Юля что было сил.
– Кто не спрятался, я не виновата!

Насмерть перепуганный Тим отскочил далеко в сторону, и тут же многотонная махина всей массой обрушилась на ворота. Стальные створки, усиленные жесткими профилями, разлетелись, точно сделанные из тонкого картона. В этот момент Юля применила задуманный маневр: чуть отклонила рельсовый путь вправо, крутнув штурвал, и паровоз врезался прямо в красную будку с генератором запирающего поля. Малиновые искры фонтаном забили из-под колес, громыхнуло так, что Юля едва не оглохла. Её швырнуло на блант, от удара она чуть не лишилась сознания... Но обошлось, только к искрам разнесенного вдребезги генератора добавились искры из глаз. Бутылка с остатками виски взорвалась мелкими осколками. Прокатившись по инерции ещё с десяток метров, паровоз как вкопанный замер.

Экран онемевшего бланта выстрелил очередью неоновых букв:

НАДЕЮСЬ, ВАМ ПОНРАВИЛОСЬ ПУТЕШЕСТВИЕ.

– И ещё как!
– искренне заверила Юля.

Над базой протяжно выли сирены, туда и сюда метались переполошенные курсанты. Не теряя ни секунды, Юля спрыгнула с паровоза и как спринтер, рванула к гауптвахте. Дверь, естественно, теперь была отперта, и сияющая Юля предстала перед абсолютно растерявшимся Джейсоном.

– Что там происходит?
– спросил он тоном чистейшего недоумения. Откуда...

– Ты свободен, Джей!

– Свободен? Что за Джонг...

– Свободен! Я снесла этот дурацкий генератор к джонговой матери паровозом! Ворота открыты!
– Юля схватила его за руку.
– Ты свободен, бежим!

– Бежим?! О, небо и звезды...
– только и простонал несчастный Джейсон.

В комнату или камеру ворвались мускулистые молодые люди (курсанты, охранники, солдаты, мелькнуло у Юли, кто ж их разберет), и в руках у них было что-то явно посерьезнее клингеров. Вслед за ними вошёл сержант Бластер.