Я вошла в простую маленькую нотариальную контору. Постучалась в дверь кабинета. На ресепшене никого не было. В этом районе видно не принято кормить персонал. А бесплатно секретари работать отказываются.

После громкого "войдите" я сразу прошмыгнула за дверь. Порылась в сумке и достала деньги. Я оплатила консультацию нотариуса наперед, чтоб мужичок в очках был посговорчивее. Он с умным видом зарылся в допотопный компьютер. Тот отказывался работать и зависал. Наконец, он написал мне на листике собственника квартиры, в которой я с Платоном проживала. Я прочитала "Федоров Александр Александрович".

Что значило, квартира — не на Салойлове!

— Вы внимательно разобрали что там написано в мониторе? — переспросила я.

Мужик по деловому нахмурился.

— А можете проверить, что еще имеется у этого Сан Саныча? — мило улыбнулась я.

Через пару минут поисков мне выдали еще один адресок неподалеку.

Раздосадованная тем, что Самойлов не числился собственником, я поспешила по указанным координатам.

Расследование продолжалось.

Я прошла несколько кварталов и свернула в переулок. Какие то гаражи и разваленные хибары довоенной постройки окружили меня. Разглядывая жителей этого района, мне уже даже бомжи возле квартиры казались обедневшей интеллигенцией. А бабулька, продававшая все, что дома криво лежит — аристократкой.

Тут вообще был притон цыганей и наркоманов. Обнаркоманенных цыганей.

Я очень жалела, что не взяла Лешку с собой. Потому что мрачные толпы бездельников палили меня голодными взглядами.

— Здравствуйте, девочки, — обратилась я к пенсионеркам на лавочке у очередного клоповника, — Не подскажете, красавицы, где Сан Саныч живет? Я его родственница.

Бабульки переглянулись и растянули морщинистые лица в беззубых улыбках.

Глядя на них, сразу вспомнились улыбки старых негров из Кении. У них тоже с зубами напряжонка.

— Так там он, в дальнем доме, — махнула одна.

Я отвесила ей воздушный поцелуй и поспешила к лачуге, которую они гордо назвали домом.

Отодвинула картонную дверь и переступила дохлого кота на пороге. Присмотрелась к животному тщательней. Оказалось он просто спал. Ну или действительно умирал от голода. Потому что его бурые облезшие бока прилипли к ребрам.

Кошак глянул на меня желтым глазом и отрубился. Нормальный ход.

В наркоманском райончике видно даже животные употребляют.

— Сан Саныч, это я, Лили, — громко прокричала, боясь входить глубже.

Я была без распиратора, а вонь в доме стояла такая, что я слепла и глохла.

Вокруг горы мусора. Прозрачные полиэтиленовые мешки с пластиковыми бутылками. Несколько стоптанных ботинок на полу. И на них же сверху мятые грязные кофты. И кот…который в отключке остался на пороге. Постояв пару минут, я уже его понимала. Это пиздец! Сама б легла уже рядом.

— Кто…кто там? — скрипучий голос дедугана вывел меня из мыслей про кота.

Я уже подумывала перекинуть его ногой за порог. Пусть подышит свежим воздухом, может оклемается.

— Это я, Лили, — снова повторила я.

Дед зашаркал и вышел на свет.

Я охнула. Явление Христа народу!

Тощий и сгорбленный с длинными седыми волосами и в лохмотьях, именно он являлся хозяином квартиры, в которой мы жили. Вот так сюрпризик!

Ай да Платон!

— Доченька, я тебя не знаю, — ответил дед, всматриваясь в мое лицо.

— Ну как же. Я ведь двоюродная внучка, тети Галы, по отцу сводной сестры прадеда Александра. Я вот вас по фотографиям из юности, сразу узнала, — я ему улыбнулась во все тридцать два зуба, и задержав дыхание, приобняла старика за плечи.

Тот тщетно пытался переварить степень моего родства. Потом махнул на это дело и радушно улыбнулся. Тоже беззубым ртом. У них тут на районе видно один стоматолог орудует. Всем Голливудские улыбки делает.

— Ой, проходи, родная. Чай будешь? — участливо спросил дед.

— Конечно, чего бы я к вам ехала из Сибири, — я смахнула с табуретки на пол засохшие носки и села, как королевна.

— Так проходи в комнату, — участливо позвал гостеприимный хозяин.