Однако кобениться не стал и, звеня ключами, прошел по коридору мимо камеры Артема туда, где сидела Злата. Послышался звук открывающейся и откидывающейся кормушки. Артем встал опять и прижался ухом к глазку в двери – было интересно, что они там будут делать?

– Слушай, сладкий, – донесся тихий голос цыганки, – пусти меня к нему на полчасика, а? Парнишка женщины никогда не знал в своей жизни и теперь, может, так и не узнает больше. Жалко его, сил нет!

Сердце Артема заколотилось и дыхание перехватило. Он весь обратился в слух.

– Да ты чего, – зашептал в ответ сержант, – а если проверка? Тоже мне, жалостливая нашлась!

– Какая еще проверка в ночь с воскресенья на понедельник? Я что, первый раз здесь, что ли? Все проверяющие дома спят, утром на работу. Пусти, а, начальник? Дай пареньку раз в жизни женского тела попробовать. Что тебе, жалко что ли чужого-то? Ему, может, больше никогда случая не выпадет.

– А мне что за это?

– А что ты хочешь? – игриво спросила Злата.

– Ночью зайду? Не откажешь?

– Ох, да приходи, сладкий, как тебе отказать? Ты парень вон какой видный, в форме и при погонах! Чайку только завари сначала покрепче.

– Ладно, – решился младший сержант, – скоро должен дежурный по отделу заглянуть. Потом готовься.

– Стой, подожди, – опять зашептала Злата, – хоть в туалет выпусти, в порядок себя приведу.

Вновь загремели ключи, Артем услышал как открылась дверь и Злата, хихикая, пошла в туалет, что был расположен в самом конце коридора, за углом.

Он упал на спину, стукнувшись лопатками о голые доски нар и замер, только сердце громыхало в груди в такт бившейся в голове мысли: «Неужели?».

***

И вот в двери камеры загремели ключи, а в приоткрытую щель ловко скользнула худенькая женская фигурка.

– Эй, Артем, привет! Это я, Злата.

– Привет, – тихо ответил Артем, и голос его дрогнул. Что еще сказать, он не знал, поэтому молчал.

Злата ловко запрыгнула на широкие нары и встала во весь рост, покачивая бедрами на уровне его лица. Он глядел на эти шевелящиеся цветастые юбки и не понимал, что ему делать дальше. Злата, похоже, все это просекла сразу и тихонько засмеялась.

– Ничего не говори, ничего не делай, просто смотри на меня!

И она стала раздеваться, постепенно снимая с себя многочисленные одежды. Под последней юбкой не оказалось ничего, только больше угадываемые, чем видимые темные волосы проступали на неожиданно белом теле в полумраке камеры там, где у женщины начинаются ноги. Она села перед ним на корточки, расставив колени по бокам его бедер. Там, между ними, все тонуло в таинственной темноте и Артем не мог оторвать от этой темноты взгляда.

– Что, нравлюсь я тебе? – с вызовом шепнула Злата. – Скажи, нравлюсь?

Он с трудом оторвал взгляд от ее распахнутых ног и поднял голову выше. Грудь у Златы была совсем маленькая, но приятной формы, а черные в полутьме соски задорно торчали в разные стороны. Артем почувствовал, как напряглись его джинсы в районе паха. Он поднял голову еще выше и встретился с ее глазами, блестящими и огромными. Так ему тогда показалось.

Лишь потом, вспоминая все не по одному разу, он понял, что цыганка была, в общем-то, обычной бабенкой небольшого роста, лет около тридцати, если не больше – с маленькой грудью, коротковатыми ногами и самой заурядной внешностью, к тому же – с большим носом, украшенным горбинкой. У нее не было спереди одного зуба, а на соседнем поблескивала золотая коронка. Впрочем, она этого ничуть не стеснялась, улыбаясь ему во весь рот. Да и глаза у нее были совсем не огромными. Увидь Артем такую на улице – точно прошел бы мимо, даже не посмотрев в ее сторону.

Но это все он понял потом. Тогда же ему привиделась девушка невиданной красоты и годами не более восемнадцати, максимум – девятнадцати. Что этому способствовало? Да все, начиная от необычной обстановки и заканчивая его собственным состоянием. Это и полумрак камеры КПЗ, скрывающий детали и создающий иллюзии. И он, выдернутый из привычной среды и отчаявшийся уже когда-то увидеть голую женщину. И неожиданность их тайного свидания, и предчувствие чего-то удивительного, дотоле неведомого. И запах женского тела, воздействующий на его разум. В общем, как и было сказано – всё, включая его собственную фантазию, разыгравшуюся не на шутку.

Злата взяла его руки и положила ладонями на свою грудь.

– Ласкай, – шепнула она, – только не жми больно.

Он кивнул, и тихонечко сдвинув ладони почувствовал твердость сосков. Осторожно дотронулся кончиками пальцев и они дрогнули как гитарная струна или как колокольчики, а Злата коротко простонала.

– Так, молодец, только не сильно, – шептали ее губы, а руки снимали с него одежду.

– Скажи правду, я у тебя точно первая? – голос Златы словно обволакивал.

– Да, – кивнул он головой, задыхаясь от наплыва неведомых доселе чувств, – первая.