Шрифт:
И самое главное – как ему теперь жить с этим, зная, что он практически ни за что отправил на тот свет четырех человек? Пьяный был, плохо соображал? Так это, как ему тут уже объяснили, является отягчающим вину обстоятельством 3 . И правильно является, решил Артем, будь он трезвым, разве пошел бы на такое? – Да никогда в жизни!
Он закрыл глаза, и как по заказу перед внутренним взором появилась отчетливая картинка той комнаты в бараке, залитой кровью с лежащими на полу трупами. Артем резко распахнул глаза и попробовал отвлечься, но страшная картина мерещилась ему даже наяву. А во сне они, все четверо, приходили к нему и спрашивали: «За что ты с нами так? Мы же просто хотели немного поколотить тебя – и все!»
3
Согласно п. 10 ст. 39 УК 1960г. совершение преступления лицом, находящимся в состоянии опьянения, с учетом всех обстоятельств дела и характера самого преступного деяния могло быть по усмотрению суда признано как отягчающее обстоятельство.
Они ведь были такие молодые, вся жизнь впереди. А у этого, здоровенного амбала, как сказал Артему дежурный по КПЗ младший сержант, даже жена с маленьким сыном осталась. Ребенок теперь наполовину сирота. Из-за него. Перед глазами всплыла картинка вываливающихся из живота внутренностей и Артем рванул к параше.
Глава 2
Вообще этот дежурный младший сержант, видимо, от скуки, много рассказал Артему о том, что его ждет впереди. Оказывается, в УК РСФСР, который зачитал ему милиционер, имеется целых пять статей за убийство. Начиная от убийства из хулиганских побуждений или совершенного с особой жестокостью, до убийства по неосторожности. И если в первой статье срок наказания начинается от восьми лет и вплоть до смертной казни, то в последней предусмотрено наказание лишь до трех лет лишения свободы или даже исправительные работы.
– Если повезет, – вещал сержант, – то квалифицируют твое преступление по 104-й статье УК, как убийство, совершенное в состоянии сильного душевного волнения, вызванного насильственными действиями потерпевших. Там максимальный срок – лишение свободы до пяти лет или вообще – исправительные работы до двух лет. Судя по твоему рассказу, такое вполне может быть.
– А если не повезет? – с замиранием сердца спрашивал Артем, словно слова сержанта могли хоть что-то изменить.
– Ну, если не повезет, – с видом знатока тянул дежурный по КПЗ, – например, родители кого-то из убитых окажутся большими шишками или судья не с той ноги встанет, то могут и 102-ю припаять. Там можно набрать отягчающие обстоятельства – алкогольное опьянение, например. Или, скажем, тот же пункт «з» – убийство двух или более лиц. Пункт «г», опять же – убийство с особой жестокостью. Хотя, не думаю, как раз жестокости не было у тебя, удар – смерть. Но кто его знает, как суд сочтет…
– И что тогда? – истекал холодным потом Артем.
– Тогда, опять же, как повезет. Могут дать и восемь лет. А если не повезет – расстреляют. Как судья решит или как его «подмажут».
И младший сержант ушел, оставив Артема в состоянии полного раздрая чувств и мыслей о собственном будущем. Подарив ему, впрочем, и некоторую надежду.
Так прошло еще часа два, сна не было ни в одном глазу. Да и за предыдущие дни он успел выспаться.
– Эй, сосед! – закричала вдруг цыганка, – не спишь?
Эхо в пустом КПЗ было еще то! Артем привалился к двери и крикнул в ответ (все какое-то развлечение):
– Нет, не сплю. Чего тебе?
– Меня Злата зовут, а тебя как?
– Артем.
– Красивое имя, – похвалила Злата, – а чай у тебя есть, Артем?
– Нету.
– А курево?
– Я не курю.
– Беда, – пригорюнилась Злата, – как же ты жить-то будешь дальше без курева?
– Жил как-то до этого – и ничего.
– Эх, Артемка, лихой ты, видно, парень, четверых завалил! Но только о прежней жизни теперь забудь. Если лоб зеленкой не намажут, то из удовольствий у тебя останется только одно – покурить. Ну или «гуся передернуть» – хохотнула она.
– Чем лоб не намажут? – удивился Артем. Про «гуся» он понял интуитивно и тему эту развивать не захотел.
Злата засмеялась:
– Э-э-э, да ты еще совсем зеленый! Первый раз на нарах, да?
– Первый, – ответил Артем осипшим голосом.
Ему так стало себя жалко в этот момент, до слез.
– Ну, ничего, – успокоила цыганка, – еще все узнаешь, время у тебя много будет. «Намазать лоб зеленкой» – значит, расстрелять. Шутка такая, понял? Чтобы пуля инфекцию в мозг не занесла.
И цыганка весело рассмеялась. Ей-то что? Ей расстрел не грозил. Как понял Артем, она здесь 15 суток отбывала за приставание к прохожим с гаданием.
– Понял, – пробурчал он и горло сжалось в попытке сдержать стон.
А цыганка все не унималось, видно, скучно ей было. Да и дежурный не прерывал их разговор, ему тоже, наверное, в развлечение. Впрочем и самому Артему так было легче, отвлекало от мыслей о будущем.
– Тебе лет-то сколько, Артем?
– Двадцать исполнилось весной.
– Эх, – опять вздохнула цыганка, – совсем молоденький, сам себе жизнь сломал! Успел хоть с женщиной-то побыть, а?
Артем смутился и для чего-то стал оправдываться:
– Да я только три дня назад из армии пришел!
– Совсем плохо, – отчего-то огорчилась цыганка и надолго замолчала.
Он еще постоял у двери и сел на нары. Но тут опять послышался голос Златы, зовущий теперь дежурного:
– Слышь, сержант, подойди к кормушке, а?
– Ну, чего тебе опять? Спать пора, ночь на дворе! – отозвался тот.