Первое сентября. Линейка. Каждый класс на своём, отведённом красным мелком на асфальте, месте. Десятый класс. Повзрослевшие за лето девушки, были удивительны и прекрасны. Цветы не выдерживали конкуренции в борьбе с женственностью и очарованием. Сияющие глаза, оформившиеся линии тел, улыбки, красочные яркие платья, юбки, блузки, повторяющие плавные королевские движения – кружили голову. Глаза разбегались в попытках охватить эту безмерную красоту цветущего праздника жизни.

«Господи!! У тебя дома молодая жена, а ты пялишься на своих учениц!»

Увидев её, он замер от восхищения.

«Боже! Какая же она красивая!!»

Два огромных белых банта. Тёмно-коричневая школьная форма, отделанная белым гипюром. Короткая юбка оголяла идеальные ноги. Высокие каблуки ещё больше усиливали идеальность. Белоснежный фартук очерчивал и делал объёмной, выпуклой, осязаемой и без того впечатляющую грудь. Сердце остановилось, дыхание оборвалось.

«Машенька…»

Она сидела всё так же на последней парте. Рядом сидел новый ученик – Ангелов Евгений. Они весь урок шептались, а после сделанного замечания, писали друг дружке записки, и улыбались.

Евгений сдал документы летом. Принёс сам. Приехал на машине, зашёл к директору школы, потом к завучу. Затем поднялся в кабинет знакомиться: «Я буду учиться в Вашем классе, Георгий Алексеевич. Здравствуйте». От него пахло немного вином, одеколоном, сигаретами. На среднем пальце левой руки аккуратная золотая печатка. Смуглая кожа, независимое выражение лица, подначивающий взгляд. Разговор закончился недопониманием и лёгким взаимным раздражением. Собственно этого и следовало ожидать. Молодой учитель и новый ученик, разница в годах – всего десять лет, ученик, во внешнем облике которого сразу прочитывалось абсолютное отсутствие желание учиться, потому что это ему точно не нужно, а всё, что нужно, у него есть или будет, так или иначе. Этот аккорд первой встречи сохранился в их отношениях: всё время чуть напряжённые, обострённые, на грани конфликта.

За первые полгода учёбы Мария снова расцвела. Учёба пошла на лад. Исчезли подозрительные типы в её окружении, которые раньше поджидали во дворе школы после уроков. Посветлело лицо, засияли глаза. Всё было замечательно. Только одно смущало его. Порой – очень сильно. Везде и всегда Маша была с Евгением. Они вместе приезжали на его машине в школу, вместе уезжали – из окон кабинета физики он часто наблюдал эту картину. Все уроки, все перемены, все мероприятия классные и внеклассные – вместе. «Нехорошие руки», «плохое влияние». Настораживал именно этот момент, насколько правильным был этот парень. Который, практически, не учился, имел своевольный, своеобразный стиль жизни. Покуривал, попивал. Всегда имел в кармане деньги. И приобретал в классе, да и в школе определённый, «нездоровый» с позиций завуча, авторитет. Стало создаваться ощущение, что Маша опять начала «скатываться» в пропасть.

Пятница. Последний урок. Физика.

Пришло так называемое время «а поговорить?».

Звонок с урока.

– Ангелов, задержись.

Он сидел за партой не шелохнувшись. Подошёл к учительскому столу, когда все вышли из класса.

– Я знаю, Георгий Алексеевич, о чём Вы хотите со мной поговорить. – Он стоял там же, где несколько месяцев назад стояла Мария. Уверенный. Хитроватые прищуренные глаза смотрели спокойно.

– Хорошо. Рассказывай.

Не ожидая такой реакции, он словно споткнулся.

– Ну… мммм… – уверенность забуксовала.

– Начни с самого-самого начала. Так будет легче.

– Да, пожалуй… Первый раз Машу я увидел у нас во дворе, в беседке. В компании. Курили анашу. Мы только переехали, я ещё никого не знал. Потом ещё несколько раз встречались мимолётно в разных компаниях. Как-то встретились на дискотеке. Разговорились. Всю ночь потом до утра бродили по городу. С того всё и началось. В общем… Не умею я говорить громких слов. Мне хочется, чтобы у неё всё было хорошо. Обнять, защитить… Отвадил понемногу от неё всяких уродов, которые приставали и крутились вокруг, увёл из дурацких компаний. Теперь мы всегда вместе. Не знаю, как Маше, мне нравится. Меня тянет к ней… Наверное, это любовь? Наверное… Кажется и ей нравится быть со мной. Так что, не переживайте, Георгий Алексеевич, в обиду я Марию не дам.

Как иногда мало нужно, чтобы изменилось отношение к человеку. Этот разговор, который затянулся ещё на полчаса и не только о Маше, стал точкой отсчёта совсем других отношений. Евгений оказался разумным, вдумчивым, не по возрасту взрослым и рассудительным. С достаточно чёткой жизненной позицией. А этот подначивающий, провоцирующий вид, ехидный, насмешливый взгляд, ироничный голос – были защитной реакцией, границей между ним и Миром, между ним и Обществом.

Зародилось доверие, взаимное уважение. Появилась возможность делегировать некоторые моменты управления классом.

К окончанию школы их отношения развились в дружбу, которая возможна между учителем и учеником. Отношения Евгения и Марии стали вполне сложившимися. Не муж и жена, но и не просто так встречающиеся. Их перестала задевать даже завуч – женщина строгая и приверженица определённых моральных принципов и устоев.

Каждый в борьбе с кошмарами идёт своей дорогой. Алкоголь, психиатр, медиумы, экстрасенсы, церковь…

Как и всё то, что делает индивидуальность неповторимой, уникальной и не похожей на всё остальное, ночные кошмары отгораживают личность от Вселенной, эго – от общества, разум – от тела. Кошмары выталкивают нас из повседневности. Особенно ночные, особенно из снов. Особенно, если сны основаны на реальных событиях.