Шрифт:
– Понимаешь, я чувствую себя частью всего этого. Это как будто даже не дом родной. Словно здесь появились мои предки, жили, рождались, умирали. Веками, тысячелетиями. Я чувствую, как дрожит от моего прикосновения каждый камень. Я чувствую – он узнал меня, свою старую знакомую. Земля, по которой хожу, радуется – вспомнила меня, вернувшуюся. Чувствую её нежное прикосновение к ногам. Воздух, которым я дышу, растворяется в каждой клеточке. Люди, которых я встречаю, словно мои братья и сёстры. Я появилась здесь тысячи лет назад. Прожила несколько жизней. А потом забыла. Сейчас вспомнила…
… Я не знаю, как описать это всё словами…
И он радовался вместе с ней. Больше от того, что удалось-таки расшевелить, «угодить», осчастливить эту девочку.
Немного омрачила поездку погода. Почти перед отлётом. Начался декабрь – один из дождливых месяцев Перу. И, как по команде, зарядили грозы. В день вылета два раза отменяли посадку из-за погодных условий.
Они разместились на втором этаже здания аэропорта. Настя стояла у панорамного – от пола до потолка – окна и наблюдала за бушующей природой.
Сумак ньуста
Торальайк’им
Пуйньуй кита
Пак’ир кайан
хина мантара
Кунуньунун
Ильапантак
Камри ньуста
Унуйк’ита
Пара мунк’и
Май ньимпири
Чичи мунк’и
Рити мунк’и
Пача рурак
Пача камак
Вира-коча
Кай хинапак
Чурасунк’и
Камасунк’и. 25
За ливнем не было видно ничего, кроме размытого ближайшего одинокого самолёта и едва угадываемой линии недалёких гор. Грустила. Тосковала. Он видел, как ей непросто улетать. Такую ещё не видел ни разу – всегда спокойная, светлая, улыбающаяся.
Подошёл. Обнял сзади.
– Я не хочу улетать…
– Настюш. Не грусти. Вернёмся, я куплю здесь дом. И мы уедем с тобой сюда насовсем. Слышишь?
Она кивнула и со всей силы вжалась в него. Они стояли неподвижно. Ветер хлестал дождём в окна. Молнии раздирали сумрак. Гром тряс здание. Он чувствовал боль от её близости. Щемящую, ноющую боль осознания родственности и слияния душ. Невыносимую оголённую тоску одиночества, пытающего раствориться в таком же одиночестве, невыносимом и оголённом. Сердце восторженно замирало от её присутствия, близости, прикосновений.
На шее от молний поблёскивала тёмная цепочка. Такая тонкая, что под пальцами почти не ощущалась.
– Нитка Виракочи. Позавчера задумалась у одного уака в городе. Стояла, наверное, долго. Знаешь, уаки – они такие… волшебные, забываешь обо всём, находясь рядом с ними. Не зря их так почитают. Ко мне подошёл старый инка. «Прапрапрадед моего прапрадеда, – сказал он, – поведал, что, когда его прапрапрадед был совсем маленьким, его прапрапрадед встретил в горах Виракочу. Виракоча произнёс: «Когда у куйчиуаки остановится Пачамама, отдай ей». И он надел мне на шею это. «Ты – Пачамама 26 . Не снимай никогда». И исчез. Представляешь, был и нету. Если бы не цепочка, подумала бы, что от жары голову напекло.
26
См. комментарий к предыдущей сноске.
Она ещё что-то говорила. Но он уже не слышал. Теребил пальцами цепочку, и не верил своим ощущениям и глазам. Пробежался по памяти. «Обсидиан. Чёрное, тёмное серое или коричневое вулканическое стекло. Содержит большое количество кварца. По химическому составу варьируется от риолита до дацита и является некристаллическим эквивалентом гранита. Легко полируется, используется как полудрагоценный камень. Физические свойства обсидиана зависят от содержания воды и степени раскристаллизованности породы. Твёрдость по шкале Мооса от пяти до семи, плотность две с половиной тысячи килограмм на кубический метр. Характеризуется раковистым, режущим изломом». Их группа месяц проходила практику на южном Приморье. Облазили Шкотовское плато, Муравьиную бухту. Обсидиановой гальки под ногами было немеренное количество. И свойства этого вулканического стекла знал хорошо – невозможно обработать таким образом обсидиан. Бусы – возможно, но не цепочку. Тем более такой тонкой работы.
– Владимир Иванович… – Она осторожно трясла его за плечо. – Что с тобой? Очнись. Посадку объявили.
После возвращения главной целью для него стало покупка участка земли под Куско, открытие личного счёта в перуанском банке и перекачка туда средств. Все разговоры между ними, так или иначе, переходили на тему переезда в Перу. Обсуждали, какой дом будет, мебель, обстановка. Предстоящие поездки по стране. Она слушала и кивала головой, вставляя редкие, но очень ёмкие и глубокие замечания и пожелания.