Обычно Ральф охотно откликался на ее вопросы, но сейчас он был смущен. И в который раз уже задумался о том, что его связывает с Марой.

То, что она постоянно бегала за ним было понятно, в конце концов, он ведь был первым, кто проявил к ней сочувствие. Но что притягивало его к ней? Тоска по жене и детям, погибших от руки Ингельда? Или что-то еще?..

– Ну, что тут сказать...

– Я прошу тебя, Ральфи! Я почувствовала – Селена готова была умереть в тот миг, и я думаю... – Мара наморщила лоб. – Я не понимаю, почему? Все живые существа хотят жить. Но потом вспомнила ее слова и подумала... Но я не могу понять... Почему она готова была умереть? Ответь мне, Ральфи, прошу.

– Ох, Мара. На этот вопрос ответит не всякий мудрец, а я... Я просто инур.

– Так ты не знаешь ответа? – Мара вздохнула.

– Ну, как это объяснить... Скажем, когда тот, кого любишь рядом – тебе хорошо. А когда его нет – тебе плохо...

– Но я не понимаю, почему Селена готова была умереть?

– Почему-почему... – инур насупился и яростно взъерошил свою гриву. – Любовь, она ведь... От нее не только радость, но и боль...

Исчерпав свое красноречие, Ральф замолчал и поднялся, собираясь продолжить работу. Да так и застыл, почувствовав, как под ногами едва заметно вибрирует земля.

Инур покрутился на месте, раздувая ноздри, припал ухом к земле, а когда вскочил, лицо его было искажено от ужаса.

– Что случилось, Ральфи?

Мара испуганно подскочила к нему.

– В кабину, Мара, быстро!

– Но что случилось? Я не чувствую магии.

– Это не магия, – отрезал инур. – Нам надо уходить!

Ральф подхватил ее на руки и бросился к дирижаблю. Дрожь усилилась, остекленевшая земля под ногами пошла трещинами.

– Брен! – заорал инур, ворвавшись в рубку. – Подымай корабль!

– Какого дьявола тебя сюда занесло, акулий ты потрох! Я же говорил, сюда – ни ногой! – сердито бросил Брен.

– Ты что, оглох?! – прорычал инур. – Быстро поднимай судно! Или тебе жизнь надоела?!

– Да что случилось-то? – нахмурился Брен.

– Ты что сам не видишь?!

Капитан глянул в боковой иллюминатор и окаменел. Стены пропасти вибрировали, быстро покрываясь сетью ветвистых трещин. То тут, то там с грохотом начинали сходить камнепады. Тяжелые валуны, падавшие с огромной высоты, разлетались вдребезги, бешено барабаня осколками по обшивке кабины.

– Проклятие!

Брен схватился за рычаги управления.

– А ты что стоишь?! – рявкнул он на Ральфа. – Девчонку-то опусти, что ты с ней носишься, как дикарь с бусами!

Смутившись, инур поспешно опустил улыбающуюся Мару на пол.

– А теперь проваливайте отсюда, дети каракатицы! Распустились тут!

Вернувшись в кают-компанию, инур наткнулся на испуганный взгляд Селены.

– Что происходит, Ральф?

– Если бы я знал! Но я чую опасность! Что-то приближается к нам, и приближается очень быстро!

Загудел двигатель, заскрежетали лебедки якорей, тросы натянулись и поднимающийся было дирижабль точно споткнулся.

– О, дьявольщина! – заорал из рубки Брен. – Ральф, отродье кашалота, ты что, молотом якоря забивал?

Ральф молча выхватил секиру и выпрыгнул из кабины. Земля ходила ходуном. Повсюду грохотали разбивающиеся валуны, осыпая инура каменным градом.

Первый трос спружинил секиру Ральфа, и тот едва увернулся от удара обухом. Инур яростно зарычал и принялся рубить землю. Один из якорей вырвался, и Ральф бросился ко второму.

Лицо, руки и ноги его заливала кровь. Осколки били и били по нему, от особенно сильных ударов темнело в глазах, и иногда инур падал, не в силах устоять под натиском этого каменного шквала.

Второй якорь вырвался быстрее, и Ральф метнулся к кабине, прикрывая кровоточащее лицо рукой. Сквозь грохот камнепада из рубки донесся какой-то полузвериный рык капитана.

– Отдать швартовы! – забывшись, ревел Брен. – Поднять паруса! Полный ход вперед! Самый полный!

«Касатка» медленно оторвалась от земли и стала набирать высоту. Инур, мало что видя сквозь заливающую глаза кровь, немного промахнулся и трап промелькнул над его головой.

– Ральф! – пронзительно вскрикнула Мара.

Рыча от боли и ярости, Ральф подпрыгнул и вонзил секиру в трап.

– Ральфи! – визжала девушка.

– Не высовывайся! – прорычал инур.

Стиснув зубы, и уже ничего не видя, он полз вверх наощупь. Крики Мары приблизились, но тут по голове инура хрястнул особенно крупный камень и Ральф обвис. Его руки мертвой хваткой вцепились в трап, но он и на пядь не мог сдвинуться с места.

– Брен! – как сквозь туман донесся до инура истошный вопль Мары.