— Твой папа дал мне это, — шепчу я. — Сбереги его для меня, хорошо?

Кайла берет маленькую серебряную колибри в руку и кивает. Это ожерелье — больше, чем просто безделушка. Оно принадлежало матери Джуда. Он дал мне его прямо перед тем, как отпустить. Это был его способ сказать мне, что он любит меня, хотя он еще не мог произнести этого. Это ожерелье было Я люблю тебя и прощай, прямо как сейчас.

— Я люблю тебя, Кайла. Больше, чем все звезды на небе. — Я последний раз целую ее в щеку и заставляю себя отойти, чтобы отпустить ее.

Камилла кладет руку Кайле на спину и садится в машину. Как только дверь закрывается, я разваливаюсь. Мое сердце разбивается, превращаясь в пыль. Я никогда не увижу, как она вырастет, никогда не увижу, как она выйдет замуж или родит собственного ребенка, и это меня убивает. Но она сделает это. Она сделает все, и мне этого достаточно.

Мы с Джуд пожертвовали всем, чтобы обезопасить нашего ребенка. Я просто надеюсь, что она однажды не возненавидит нас за это.

***

Через несколько часов в дверь спальни стучат. Камилла заходит внутрь, зачесывая волосы за ухо. Я сажусь прямо и вытираю заплаканное лицо.

— Лиззи ее встретила?

Она кивает.

— Да, твоя сестра забрала Кайлу.

С плеч сходит огромная тяжесть, и мне становится легче дышать.

— Хорошо. Это… хорошо.

Она подходит и садится на край кровати рядом со мной.

— Ты поступила правильно. То, что ты делаешь… это храбро.

Я подтягиваю колени к груди и кладу на них щеку.

— Я не чувствую себя храброй, Камилла. — Я чувствую себя разбитой.

— Кайле повезло, что у нее такая сильная мать, как ты. Ты напоминаешь мне мою мать. — Она нежно проводит пальцами по моим волосам. — Она умерла, когда один из врагов моего отца попытался убить Габриэля. Она приняла за него пулю.

— Как ты делаешь это? — Я смотрю на нее на мгновение: — Жить в этом мире насилия?

Она пожимает плечами, легкая улыбка касается ее губ.

— Это все, что я знаю.

Я киваю.

— Спасибо, что забрала ее. Я не хотела, чтобы она была с людьми Хесуса и боялась.

Дверь распахивается, Камилла спрыгивает с кровати и встает передо мной. Я оглядываюсь вокруг и вижу, что в дверном проеме вырисовывается Хесус, скрестив руки на груди.

— Что это, маленькая гатита? — говорит он. — Чувствуешь себя беспечной? — Он пересекает комнату, останавливается перед Камиллой и гладит костяшками пальцев по ее щеке. Она уклоняется от его прикосновения. — Perra estupido12, — говорит он, и она дает ему пощечину.

К моему большому удивлению, он смеется. Я смотрю широко раскрытыми глазами, когда она проходит мимо него в коридор, хлопая дверью.

Он вытирает пятно крови на губе.

— Колумбийские женщины. Слишком дерзкие, а? — Он идет ко мне, и я отшатываюсь от него. Улыбаясь, он наклоняется и кладет палец мне под подбородок. Я застываю, когда он приближает свое лицо к моему горлу и выдыхает. — Я предпочитаю, чтобы мои женщины немного съеживались. — Он снова смеется и говорит. — Пойдем, чикита, мне нужно убить букмекера. Ты же не хочешь пропустить шоу сейчас?

Он хочет, чтобы я смотрела, как он убивает Джуда? Я не могу. Он сует руку в карман и вытаскивает кусок ткани.

— Повернись, — говорит он. У меня нет выбора, кроме как подчиняться, и я подчиняюсь. Он накидывает кусок мягкой ткани мне на рот, так туго завязав его вокруг моего затылка, что зубы врезаются в губы, и во рту наполняется горький привкус крови. Я бормочу в кляп.

— Шшш, Виктория, — он нежно проводит большим пальцем по моему подбородку. — Скоро все это закончится. — А затем он поворачивается и направляется к двери. — Идем.

Сколько еще я могу выдержать? Он хочет, чтобы я потеряла Кайлу и Джуда в один день? Я думаю, он полагает, что с таким же успехом он мог бы все разорвать сразу, но я должна задаться вопросом, есть ли точка, в которой кто-то слишком сломлен, точка невозврата. Если так, то я наверняка нахожусь на пути к столкновению с нею.

Я иду за ним через дом к подъездной дорожке, где ждет очередь черных внедорожников. У второго в очереди задние двери широко распахнуты. Хесус указывает на машину, и я подхожу к ней, забираясь на заднее сиденье. Хесус садится рядом со мной, кладя винтовку себе на колени. Меня охватывает тошнота, и я тяжело сглатываю. Кайла в безопасности, и пока это так, я могу делать все, что угодно. Я тянусь за своим ожерельем так же, как всегда, когда беспокоюсь, но его больше нет. Я закрываю глаза и представляю Кайлу: взрослую, счастливую и красивую с колибри на шее. Возможно, она никогда по-настоящему не узнает, что означает это ожерелье, но меня утешает знание того, что оно у нее.