— Тор… что ты сделала, чтобы найти ее?

— Камилла помогает мне. Она сестра Габриэля, просто… просто встреться с ней, — я выдавливаю слова, и мой живот резко сжимается. Я даю ему адрес, написанный на листе бумаги, и время встречи. — Просто… я люблю тебя.

— Что ты…

Я больше не могу. Я кладу трубку, и как только я это делаю, я плачу. Хесус обнимает меня. Я хочу оттолкнуть его от себя, но не делаю этого. Я не могу. После всего, что я пережила в своей жизни, мой дух наконец сломался, потому что я только что привела человека, которого люблю, на верную смерть.

— Это все скоро закончится, chiquita, — говорит он.

Кайла будет в безопасности. Я не должна думать ни о чем другом.

39

Джуд

Она повесила трубку.

— Мне нужно уйти отсюда! — кричу я, и мой голос эхом разносится по камере. Я немедленно пытаюсь набрать номер Габриэля, но он не отвечает, а его голосовая почта заполнена. — Мне нужно уйти отсюда. Мне нужно забрать мою дочь. Ты, блядь, меня слышишь?

Я слышу звон ключей, шаги по коридору.

— Ты в порядке, амиго? — Дэвид, охранник, который никогда не замолкает, кричит из коридора.

— Мне нужно уйти.

Он появляется, шатаясь, и останавливается перед решеткой, чтобы заглянуть в мою камеру.

— Габриэль сказал, что скоро вернется, чтобы забрать тебя.

— Я звонил Габриэлю бесчисленное количество раз за последние два дня, но он, блин, не отвечает.

Дэвид пожимает плечами.

— Он знает, что ты злишься, амиго. — Мысль о том, что Гейб накачал меня наркотиками и увез в это дерьмо, сжигает меня изнутри. Я хватаю телефон и сердито нажимаю на клавиши, чтобы снова набрать его номер.

Идут гудки, и вместо голосовой почты кто-то берет трубку.

— А, эээ, хорошо проводишь время в Холидей Инн? — он смеется, и все, что он делает, меня еще больше бесит. — Я сказал Дэвиду позаботиться о тебе. Я вижу, он отдал тебе твой телефон.

— Тор только что позвонила мне и сказала, что посылает твою сестру — твою гребаную сестру, которая работает в гребаном картеле Синалоа — встретить меня с Кайлой.

— Ах, Камилла, это длинная история…

— Габриэль, — рычу я его имя, кровь пульсирует по моей яремной вене, — я должен встретиться с ними через два часа. Какого хрена ты думаешь?

— Ну, ты застрелил Бориса. Я же говорил тебе, что у тебя проблемы с гневом. Я же не мог рисковать своими людьми, пытающимися найти Тор. У меня и так достаточно дерьма, эсэ. Я не нуждаюсь в том, чтобы ты устраивал здесь такую неразбериху, как с этими гребаными русскими, — кричит он так громко, что его голос ломается, — повсюду.

— Забери меня отсюда.

— Уже выезжаю. — И он вешает трубку.

Покачивая головой, я падаю обратно на комковатую тюремную койку, пружины скрипят под моим весом, когда я кладу локти на колени. Что пообещала Тор? Я слышал гребаное отчаяние в ее голосе и то, что она так измучена, меня злит. Меня не волнует, продаст ли она меня за Кайлу. Это нормально, но тот факт, что Ронан не дал ей понять, что это план — тот факт, что он просто позволил ей поверить, что это ее единственный вариант, меня бесит. И сестра Габриэля — он никогда не говорил мне, что Камилла была похищена Хесусом, что делает меня чертовски подозрительным.

— Черт, — стону я, закрывая лицо руками, потому что все, что я могу сделать, это ждать, обдумывая, что может случиться. Чертовски хорошо зная, что я могу умереть, никогда больше не обнять свою маленькую девочку. Меня успокаивает мысль, что Тор позаботится о том, чтобы Кайла знала, как сильно я ее любил. Что она скажет ей, что она все для меня. В конце концов, смерть неизбежна, и все, что действительно имеет значение, — это наследие, которое мы оставляем после себя. Вплоть до Тор моя жизнь представляла собой залитый кровью хаос. Она принесла мир земному аду. Жертвенный ангел, который научил меня, что такое любовь. Кто подарил мне дочь, надежду, причину моего дерьмового существования. Если я умру, это будет означать, что я оставлю одну вещь, которая не испорчена, а именно — Кайлу.

40

Тор

Я крепко обнимаю Кайлу, прижимаясь щекой к ее мягкой голове.

— Я люблю тебя, девочка.

— Люфлю тебя, — говорит она, играя с моим ожерельем. Что разбивает мне сердце, так это то, что она слишком маленькая, чтобы понимать что-либо из того, что происходит. Она не знает, что больше никогда меня не увидит. Она не знает, что мне нужно было сделать, чтобы спасти ее. Мысль о том, что она будет лежать без сна по ночам, плакать обо мне и Джуде, губит меня. Я не хочу, чтобы она думала, что мы ее бросили, что не любили ее, но что еще подумает двухлетний ребенок? Я подавляю рыдания, полное разрушение проникает в самую мою душу, пока я цепляюсь за своего ребенка в эти последние несколько мгновений. Интересно, что бы она подумала обо мне, если бы когда-нибудь узнала, что я натворила? Будет ли она меня ненавидеть? Поймет ли она? Но опять же, пока она сама не станет матерью, она никогда не сможет понять, потому что материнская любовь — нечто необъяснимое. Я прикладываю губы к ее лбу и закрываю глаза, вдыхая ее запах в последний раз. Я сдерживаю слезы, потому что не хочу ее расстраивать, но это так сложно. Это последний раз, когда я ее вижу.

Камилла подходит ближе, ее глаза полны печали, когда она смотрит на меня.

— Мне очень жаль, Тор, — тихо говорит она.

— Она будет в безопасности. — Я качаю головой: — Это все, что я хочу.

Однажды у нас была сказка. Когда-то мы жили в раю с нашей прекрасной семьей, но сказки недолговечны, и вскоре монстры снова дают о себе знать. Лиззи даст Кайле нормальную жизнь. Она будет жить в загородном доме, ходить в школу и заводить друзей. Мы с Джудом никогда бы не дали ей этого, даже если бы картель не преследовал нас. Я передаю Кайлу Камилле и улыбаюсь сквозь слезы. Протянув руку за шею, я расстегиваю ожерелье и накидываю его на шею Кайлы.