Я обратно дергаюсь, пытаясь освободиться от его хватки, и он смотрит на меня.

— Отпусти меня, черт побери, — шиплю я. Он отпускает, и я откидываю руку назад, моя ладонь сталкивается с его лицом. — Это то, чего ты, блядь, не заслуживаешь, — говорю я сквозь слезы.

Закрыв глаза, он вздыхает.

— Теперь тебе полегчало? — спрашивает он с рычанием и открывает глаза.

— Кайла, блядь, здесь? Поэтому нет, мне не полегчало!

— Мне очень жаль, — тихо говорит он.

Закрыв глаза, я упираюсь головой обратно в стекло. Я тяжело сглатываю, прежде чем взглянуть на него. Он выглядит таким измученным, и я знаю, что он чувствует все, что чувствую я. Я вижу, как в его глазах пылает боль — боль, которая соответствует моей собственной, и мое сердце разбивается на куски еще больше.

Мы едем вечность, и с каждой милей боль усиливается. Мы останавливаемся в небольшом городке и покупаем обычную одежду и принадлежности. А через несколько минут Марни подъезжает к мотелю. Едва он ставит машину на стоянку, как Джуд вылезает из машины и направляется к переднему офису. Я открываю дверь и следую за ним внутрь к стойке регистрации, где мужчина бросает пачку денег на прилавок.

— Одна ночь. Все, — говорит он.

Молодая девушка затягивается сигаретой и смотрит на него, а затем переводит взгляд на меня. Ухмылка пробегает по ее лицу, и она выпускает облако дыма в сторону.

— Одна ночь, — повторяет она, протягивая руку позади себя и беря ключ с доски на стороне стойки.

Мы покидаем вестибюль, и Джуд кивает Марни, пока мы идем в комнату. Дверь распахивается и ведет в несвежую комнату, от которой пахнет хлоркой и плесенью. Две шаткие кровати с уродливыми коричневыми одеялами в цветочек и скрежет кондиционера. Марни заходит внутрь и бросает купленные нами принадлежности на одну из кроватей.

— Иди, прими душ, Тор, — командует Джуд, не поднимая на меня взгляда.

Мне хочется сказать, чтобы он отвалил, но честно говоря, дух борьбы покинул меня. Он закуривает сигарету, прижимая телефон к уху.

— Эй, это Джей Пи, мне нужна услуга, — протягивает он в трубку, прежде чем оглянуться на меня и, изогнув бровь, указать на ванную комнату.

Мне просто нужно, чтобы Джуд делал то же, что должен делать, и если для этого нужно делать загадочные телефонные звонки темным персонажам, то пусть будет так.

18

Джуд

Включается душ, и Марни садится на испачканный стул у окна. Он вытаскивает из кармана пачку сигарет, вынимает одну и прокручивает ее между пальцами.

— Что собираешься делать?

Я качаю головой. Картель? Кто я такой, чтобы угрожать гребаному картелю?

— Они хотят, чтобы я умер… — отвечаю я больше себе, чем Марни.

— Многие люди хотели, чтобы твоя задница умерла на протяжении многих лет, — смеется он, прежде чем щелкнуть кремнем по своей зажигалке, поднося ее к кончику своей сигареты. — Обычно ты просто говоришь им идти к черту.

Я провожу рукой по подбородку и смотрю на дверь ванной.

— Теперь все по-другому…

— То-то же, — выдыхает он. — Так что ты собираешься делать?

— Дать им то, что они хотят, — я пожимаю плечами. — Главное — Кайла… она и Тор.

Он понимающе кивает мне, прежде чем опустить взгляд в пол и затянуться сигаретой.

— Ты так похож на своего отца, сынок. Ты поступаешь, как и он, правильно.

Вдыхая, я сглатываю и вынимаю телефон из кармана, чтобы поискать в Интернете информацию о заключенных. В частности, Доминго Гарсия, а потом я звоню в ФОК Хьюстон. Я выкуриваю целую сигарету, ожидая, пока он ответит на звонок, и тушу ее в маленькой жестяной пепельнице в тот момент, когда в телефоне раздается шорох.

— Слушаю…

При звуке его знакомого голоса меня охватывает ярость.

— Доминго, старый друг, — начинаю я.

— Ах, букмекер, — над линией проплывает недолгий смешок. — А я все думал, когда ты мне позвонишь?

— Я хочу свою дочь.

— Конечно, хочешь. И я хочу свободы… мы все хотим того, чего не можем иметь.

Закрыв глаза, я в отчаянии запрокидываю голову.

— Скажи мне, чего ты хочешь.

— Раньше мы так хорошо работали вместе. Я отдавал тебе свои деньги, ты отмывал их через свой игровой бизнес. Именно твоя способность прятать такие большие суммы моих денег помогла моему картелю взлететь до таких высот.

Помню, как впервые мне позвонил Доминго. Он хотел, чтобы я отмыл полмиллиона. И я сделал это, получив 20-процентную сумму. Самые легкие деньги, которые я когда-либо делал. В то время я понятия не имел, кто такой Доминго. Ни хрена не представлял, что он был боссом Синалоа — и к тому времени, когда я узнал, я работал с Доминго годами и решил, что нет смысла чинить что-то, что не сломалось.

— Что ты хочешь, Доминго?

— Я ненавижу Хуареса. Ненавижу твоего тупого друга, — я слышу, как он плюется. — Ты зарабатываешь ему слишком много денег. И это проблема, потому что деньги означают вендетту, оружие, больше наркотиков. Больше власти. Ты бы помог ему после всего, что я для тебя сделал? Это не делает меня счастливым, амиго. — Его голос переходит в низкий гул. — И теперь есть цена, которую нужно заплатить. — Дерьмо. Он знает, что я его сдал?