— Черт побери, Гейб, — кричу я, пока мы проходим через гараж.

— Ты слишком нетерпелив. — Он останавливается перед дверью и поворачивается ко мне. — Он бы убил твою дочь прямо на твоих глазах. Он бы подвесил ее к фонарю за кишки, а затем скормил бы собакам. Он бы нашел Тор и забрал ее, трахнул бы ее, а затем разрезал бы ее от живота к горлу, проливая ее кровь на улицы, чтобы Синалоа мог танцевать. Тогда и только тогда он убил бы тебя.

У меня живот сводит от этих слов, голова начинает кружиться, потому что я чертовски хорошо осознаю, что никогда ранее не видел ничего подобного. Я никогда не был в такой хреновой ситуации, и это о многом говорит.

Габриэль смотрит на меня, тянется к дверной ручке.

— Ты corredor de apuestas3. Призрак. Ты работаешь со мной, и ты долбаный стукач. Ты — предупреждение всем остальным. И не волнуйся, — он распахивает дверь, — Мигель уже в пути, чтобы сказать Хесусу, что я тебя перехватил. Он поверит в это, потому что ты — актив, а это, в конце концов, бизнес.

— Пиздец как круто, Гейб. Чертовски прекрасно просто.

Он смеется.

— Но давай посмотрим с другой стороны, у нас есть преимущество, — говорит он, входя в комнату. Я следую за ним и вижу Андреа, привязанного к койке с клейкой лентой на рту и капельницами в руке. Его лицо в синяках, глаза опухли. На его щеке вырезан символ картеля Синалоа. — Это маленькое дерьмо вырвалось, — говорит Габриэль. — Они редко меняют жизнь на жизнь, но в данном случае они могут.

Гейб срывает изоленту, вытаскивая телефон из кармана.

— Мой отец убьет тебя, — рычит Андреа, сопротивляясь удерживанию.

— Я знаю, знаю… — Габриэль вздыхает, размахивая рукой в воздухе, как будто он слышал это тысячу раз и ему это надоело.

— Хесус, — мурлычет Габриэль в трубку. — Как твои дела? — пауза. — Угадай, кто еще жив и в гребаном гараже? Андреа Гарсия. — Я наблюдаю, как на лице Габриэля медленно появляется ухмылка. — Конечно, если ты также покажешь мне доказательства жизни. — Его глаза смотрят теперь в мои. — Tengo ese pedazo de meirda!4 — Габриэль кричит в трубку, прежде чем протянуть ее Андре. — Di algo5.

— Matarlos detolo6, — Кричит Андреа. — Matarlos detolo!

Габриэль выхватывает телефон.

— Вот твое долбаное доказательство. А где же наше? — он включает громкую связь, и я слышу шорох, крики мужчин.

— Габриэль, — сильный испанский акцент женщины слышится на линии.

— Камилла, — начинает Габриель.

— С ребенком все в порядке. Передай привет, ангелок. Передай привет своему папе.

— Па-па, — хнычет Кайла, и моя грудь сжимается.

— Эй, малышка, — задыхаюсь я.

Мягкое рыдание прерывается.

— Па-па, — плачет она. Все внутри меня разбивается, мое сердце бешено колотится о грудь, и все, о чем я могу думать, это как я убью каждого гребаного человека, который забрал ее у меня. — Па-па…

Слышится шорох.

— Смотри, ублюдок, — говорит мужчина, — она все еще жива. Мы торгуемся. Дочь твоего друга на Андреа. — Телефон выключается, и Гейб смотрит на меня.

— Он убьет тебя и твою дочь и трахнет твою жену, — говорит Андреа. — И я помогу ему в этом.

У Габриэля уже есть кусок изоленты, закрывающий рот Андреа. Он бормочет что-то, его глаза широко раскрываются, ноздри раздуваются. Я бью ублюдка кулаком по лицу, разбивая ему нос. Я замахиваюсь, чтобы снова ударить его, но Габриэль ловит мою руку, смеясь.

— Позже я позволю тебе надрать ему задницу, друг, но прямо сейчас, у нас есть тонна дерьма, чтобы разобраться. Пойдем в мой дом.

21

Тор

Мы ехали двадцать восемь часов. Я была измотана, но мною двигала одна цель — мой ребенок.

Пейзаж Техаса с шумом проносится за окном, редкая пустыня казалась бесконечной, пока мы следовали по пустынной дороге, которая ее пересекает. Марни напевает песню кантри и вестерна, бросая сигарету в окно только для того, чтобы сразу же снова закурить другую.

Мой телефон звонит. Я смотрю на него в консоли, мое сердце начинает бешено биться, когда я вижу, как имя Джуда вспыхивает на экране. Я хватаю его.

— Джуд? — отвечаю я.

— Привет, куколка, — его голос омывает мои напряженные нервы, как успокаивающий бальзам.

— Где Кайла? — медленно спрашиваю я, и он вздыхает. — Джуд?

— Я работаю над этим.

Я глубоко вздыхаю, борясь с разочарованием. Возможно, Габриэль прав. Что, если бы они убили их обоих? Может быть, отсутствие Джуда — единственное, что сейчас держит Кайлу в живых.

— Я говорила с Габриэлем, — говорю я тихо, слова колумбийца крутились в моей голове, как кошмар.

— Клянусь богом, — вздыхает Джуд, — я хочу убить его. — Пауза. — Но что, черт возьми, я знаю? Может, он прав. Черт, я знаю, что он прав…