— Мог бы и не доводить рассуждение до конца, я и так поняла, к чему ты клонишь, — пробурчала Лида. — Вы там что, Ми, только и делаете, что философские диспуты с ним ведёте?

— Ну, это как пойдёт… — развеселилась кошка. От былой её душевной хмари не осталось и следа. Остальные девочки не отставали, и ответили слаженным фырканьем. — Кошак тот ещё мастер вести философский диспут… особенно когда осёдлываешь его после спарринга… такое красноречие вмиг пробуждается!

— Ладно, кошки, пойду я, пожалуй, — откровенные взгляды валькирий не сулили мне ничего хорошего. В смысле, сулили много хорошего, но отнюдь не участие в турнире. Как бы они не устроили очередную проверку на «красноречие»… — Или вам прямо тут свои навыки продемонстрировать?

— Иди уже, Кошак! — рыкнула Смерть, наподдав меня по ягодице когтистой ладонью, так что я был вынужден резко прыгнуть с места вперёд, к заветной черте, за которой находилась импровизированная полоса препятствий.

Старшие за моей спиной принялись рассаживаться. Они усаживались прямо на землю, и тут же разворачивали перед собой гроздья голографических экранов. Будут наблюдать, одёргивать злостных нарушительниц из собственных стай и… пить травяной взвар. В центре тесного кошачьего кружка на траве возникли объёмные термокружки, над которыми горными исполинами возвышались цилиндры загодя подготовленных термосов. Тина также уселась в этот пышущий домашним уютом кружок. Её голограммы встроились в общий ряд. Каждый сегодня будет развлекаться по-своему в свой единственный выходной…

Валькириям же предстояло работать без своих командиров, самостоятельно распределяя цели. Более того, они даже электроникой могли пользоваться очень ограниченно — чтобы имитировать полное отсутствие связи. Впрочем, девочки были без брони, в одних комбинезонах с персональными генераторами защитных полей, так что электроника им реально была без надобности.

Путь по лесу мне предстоял неблизкий. Около тридцати километров, и всё это расстояние по планам валькирий надлежало преодолеть бегом — это они так заботились о моей физической форме, в изначальном плане ничего подобного не было. Я же себе не враг! Да и девчонки вряд ли будут заниматься стандартными пробежками. В принципе, так и получилось. Пока я бежал, они вовсю развлекались. На свой манер, конечно.

Поначалу ничто не предвещало грядущего боестолкновения, могучий лес вокруг хранил торжественное молчание. Под ноги ложилась утоптанная лента лесной дорожки, грунт на которой основательно спрессовался под действием гравитационных струй тяжёлой техники. И только время от времени из непроглядной лесной чащи по бокам раздавались едва уловимые шелестящие звуки, да угадывались смазанные движения лесных охотниц.

И вот бегу я по этой спрессованной дороге, бегу, и вдруг стёжку впереди, прямо по движению, накрывает едва заметная тень. В следующее мгновение подлесок по левую руку взрывается взблесками импульсных выстрелов. Едва коснувшись земли, тень вспыхивает вихрем одномоментных попаданий, которые очень быстро достигают критической отметки, и только-только вышедшая из переката ариала вспыхивает красным. Этот сигнал, согласно настройкам генератора защитного поля, означает его условную перегрузку, а следовательно — условную смерть претендентки на мою «руку».

Девчонка тоже заметила условный сигнал. Её разочарованию не было предела. Недовольно прикусив губу, кошка прошествовала мимо меня с гордым независимым видом. Хоть и ариала, и должна быть непрошибаемой, а глазки так и косят в мою сторону — молодая ещё, обидно дурёхе, что так бестолково подставилась.

— Что, поспешила? Иди сюда, кошка, дай я тебя хоть обниму напоследок! Будет тебе утешительный приз.

В ответ валькирия только неодобрительно фыркнула, но остановилась и уже не таясь посмотрела в мою сторону.

— Нет, Кошак, тогда меня по-настоящему прибьют. Проиграла — значит, не мой день. Пойду в город, напряжение охотой снимать.

Из кустов её покаянную фразу встречали одобрительные фырканья. Однако! Если бы и не убили, то приблизиться точно не позволили бы. Ну, кошки! Оказывается, ревность им не чужда… Или это обострённое чувство справедливости?.. Кто их разберёт — этих республиканок! Но одно я знал наверняка. Окажись на месте этой молоденькой ариалы снежка — та бы не побоялась, подошла. Ведь один раз живём!

Дальше пошло веселей. То и дело в кустах слышались писки лучевых импульсов. Порой где-то в ответ начинало заметно посверкивать — это у очередной подставившейся кошки срабатывала защита. Пару раз мимо проносились боевые двойки, прикрывая друг друга выстрелами из винтовок. А один раз после особенно ожесточённого боестолкновения из кустов вывалилась до того полыхнувшая алым кошка. На этот раз неудачу потерпела метиллия.

— Тоже подходить боишься?

— На нарывайся, Кошак, и без тебя тошно, — мазнула по мне исполненным недовольства взглядом валькирия.

— Так давай, настроение подниму! Думаешь, мне этой дурацкой пробежкой охота заниматься, когда у вас там так интересно?

— Ничего. Зато аппетит нагуляешь. Может, мои ещё себя покажут, — проходя мимо, девочка вдруг остановилась, подумала секунду и резко повернулась ко мне всем корпусом. — Но игру ты интересную придумал, за это я тебя, пожалуй, приласкаю.

И натурально присосалась к губам, словно изнывающий от жажды путник — к вожделенному бутыльному горлышку. Даже куснула легонько напоследок. Я в ответ лишь чуть подался в её сторону, но руки распускать не спешил — не хотелось нервировать её товарок. Прервав поцелуй, метиллия унеслась прочь, назад по стёжке, я же неспешно потрусил дальше. От нечего делать начал вылавливать мельтешащие по кушарям тени.