И такой нечитаемый взгляд на меня обратила… Впрочем, всё было понятно и так. Я только коротко кивнул и крепко пожал протянутую ладонь. Милена же с чувством выполненного долга тут же убыла по своим безусловно важным валькирьим делам. Ну а мой путь лежал прямиком в кают-компанию. Нужно было найти необходимые травы, а заодно и подходящие по смыслу ёмкости.

Отношения с техникой сразу не заладились. Видимо, для мечника это крест — только ломать, но не строить. Упрямый терминал никак не мог взять в толк, зачем валькириям понадобились неготовые «полуфабрикаты» и пустая посуда. Пока втолковывал искусственному интеллекту очевидные любому человеку вещи, сам попытался осмыслить вещи неочевидные. Что же всё-таки произошло на достопамятной космической станции? Сама по себе идея красиво уйти была мне глубоко понятна. Только так и должен уходить истинный воин. Смерть от старости — не для бойца. Да и про гражданских у меня всегда была своя точка зрения, сильно отличная от общепринятых… Что же в картине гибели этой девочки было такого, от чего меня покоробило?.. Девочки… Девочка!

Меня поразила простота ответа. На самом деле важен был не способ ухода, а то, что уходила красивая, жизнерадостная и общительная девчонка. Активная и… молодая. По крайней мере, внешне. На уход мужчины я бы и внимания не обратил — не стал бы так грузиться, уж точно. Но женщина… Её добровольный уход в небытиё оставил в душе неизгладимый след, пошатнул в целом достаточно устойчивую психику. Теперь же, когда смог всё разложить по полочкам, стало заметно легче. Республика принадлежит женщинам. Они здесь определяют основные аспекты жизни, и они же несут всю тяжесть собственных решений. Похоже, добровольный уход — один из таких грузов. Мне просто нужно это принять, как до того принял основные принципы жизни валькирий. Ведь мне с этим жить! А заодно предстоит разобраться в деталях «процедуры» ухода, и раз сёстры не спешат делиться информацией, нужно подключить кого-то из Высших. Возможно, спросить у Дианы. Высшие в любом случае знают ситуацию на качественно ином уровне. Станут ли только рассказывать?.. А почему нет? И не такое рассказывали…

Лирана О`Грай откликнулась на вызов, словно специально его дожидалась. Пару секунд сверлила меня взглядом, потом покачала головой.

— Ну спрашивай, лорд. Вижу ведь, весь извёлся. Что у тебя опять стряслось?

— Сегодня ушла Гайна О`Дилли…

— И?.. — откровенно непонимающий взгляд.

— Почему? Она выглядела… молодо. Душевных травм я у неё не заметил… по крайней мере, на поверхности их не было.

— Подожди, сейчас… — орденка отвлеклась на что-то, явно развернула дополнительные голограммы. — Всё правильно. Ей неделю как исполнилось сто пятьдесят. Твои… чувства тебя подвели. Хотя понять можно… Опытная, активная, да ещё и в последний раз трахалась… А, она же снежка! В этом всё дело? Я права?

— Сто пятьдесят?!.
– от масштаба этой цифры меня натурально коротнуло.

Я никогда даже не задумывался о продолжительности жизни этих… милых дам. А ведь и сама Лира должна быть уже не девочкой… Похоже, мои эмоции не укрылись от взгляда опытной псионки. Высшая соблазнительно потянулась. Её исполненное грации движение несколько отрезвило меня, заставило сглотнуть подступивший к горлу комок влечения. Умеют же республиканки подать себя во всей красе! Так и вспоминаешь её в совсем другой ситуации… и другой позе…

— Старовата, да? Для такого юного котика? — муркнула девочка.

— Лира, я просто… никогда не задумывался над возрастом своих женщин… Валери…

— Вообще древняя ветошь, — фыркнула кошка. — Кошёлка — кажется так зовут вредных старух у внешников?..

— Я не дурак, кошка! — рыкнул, теряя терпение от её откровенной издёвки. Особенно резануло сравнение моей Ри… — Понимаю, что сравнивать нужно только внутри, с такими же предметами и явлениями. Мерка внешников и мерка республиканок — совершенно разные, несравнимые. Давай уже, рассказывай, раз начала!

— Послушай, кот. Я себя сейчас ощущаю, как на уроке в воспиталище. Словно молодому пацану рассказываю. У нас такие вещи каждая воспитанница знает. С воспиталища их в буйные республиканские головы вдалбливают…

— Я никогда даже не видел вблизи вашего воспиталища. Рассказывай. Всё рассказывай.

— Да собственно нечего рассказывать, — пожала плечами Высшая, как-то вмиг скучнея. — Основная причина, конечно, в мозгах. И в эмоционально-волевом аппарате, который поставляет для мозгов стимулы. У внешников мозги даже со всей их медициной необратимо стареют к семидесяти-восьмидесяти годам. У нас — к ста пятидесяти. Особенность нервной ткани — она не регенерирует. Плюс, рост мозга конечен, а после заполнения всех нейронов информацией, человек начинает жить прошлым, плохо усваивает новое. Генетика не всесильна. Мы и так смогли более чем в два раза увеличить срок полноценной интеллектуальной жизни. Дальше можно жить, хоть до тысячи — но это по нашим меркам уже не жизнь, а существование, с единственным мотивом — прожить как можно дольше. Нам не нужно общество маразматиков. Республиканка может уйти из жизни в любой момент. Но когда ей исполняется сто пятьдесят — она обязана уйти. Сама. Мальчиков это тоже касается. После этого возраста люди даже тупее андроидов становятся, хотя я ничего и не имею против наших кровных…

— Вот так просто?.. Должна взять и уйти?.. Гайна смеялась, когда падала на солнце… Но она — воин. По-другому и быть не могло. А прочие республиканки?

— А вот это уже серьёзный разговор, лорд! — теперь О`Дилли подобралась и преисполнилась серьёзности. — Нет, не просто. С гражданскими всякое случается. Но на то Орден и нужен, чтобы следить за чистотой поколений. Это наше с тобой предназначение, брат по клинку. Одно из многих.

— Вы их что, насильно на солнце скидываете?!.

— Ну почему сразу насильно… — осклабилась девочка. — Я тебе могла бы много красивых речей сейчас напеть. Но ведь ты не пацан в воспиталище?.. Поэтому скажу чётко. Такую неадекватную республиканку «приглашают» в резиденцию Ордена. Если отказывается, отправляют боевую группу и приводят под полями. А там промывают мозги. До тех пор, пока девочка или мальчик не возьмётся за ум. После этого им даётся неделя на утрясание всех формальностей, и добро пожаловать на солнечную станцию!.. Я всё доступно объяснила?

— Более чем… — выдавил я, всё ещё несколько обескураженный то ли откровенностью орденки, то ли самим фактом насильственного прерывания жизни. Ведь как бы это ни обставлялось, насильственность очевидна.

— Ладно, кот, утомил ты меня. Думай. А чтобы лучше думалось, вот тебе последний факт. Благодаря полям, мозги у Высших стареют дольше, мы имеем возможность очищать скопившийся там шлак и «взбадривать» нервные клетки. Поэтому нам разрешено жить до двухсот пятидесяти. Хотя тут дело больше в хроническом дефиците специалистов нашего уровня… И несмотря на это, до предельного срока Высшими доживает не более пяти процентов. Вот и подумай, почему так. Вспомни всех Высших, кого знал, и подумай.