Кошка совещалась минут десять, не меньше, и всё это время я висел на открытом канале, вглядываясь в пустое облако голограммы. Наконец в нём сформировался образ моей персональной Смерти, забравшей сегодня через меня свою первую жертву. Кошка больше не улыбалась, но ощущение довольства никуда не делось.

— Представляешь, эти кошки драные посчитали твои сегодняшние подвиги невосполнимой потерей для Экспансии, в размере сразу двух единиц. Один — затраханный до смерти, другой — на время, пока трахает.

— Это всё, что ты хотела мне поведать? — индифферентно поинтересовался у Высшей.

В ответ Тина мгновенно подобралась и воззрилась на меня своим фирменным безэмоциональным взглядом.

— Ты ведь не маленький, должен понимать, что хоть сто лет учи боевому применению — но без практики все эти навыки остаются условными. Да, приближены к боевым, но ключевое слово здесь и сейчас — «приближены». А вот когда валькирия хлебнёт кровушки… своей и чужой… а ещё лучше — хлебнёт социального дерьма, вот тогда она уже более-менее оперилась. В десанте ты видишь врага издали, даже когда рядом с ним — за спиной стоят боевые сёстры, размывая ощущения. Вы уничтожаете его вместе, и в большей степени ощущаете друг друга, чем врага. Враг не чувствуется так. Именно поэтому в твоём случае итоговым полигоном стал город. Я могу сколько угодно с небрежением отзываться об Илине, но девочка в своём деле мастерица. В деле социальной грязи и её подчистки за нами — срезающими только верхний слой. Это — раз. А два — у меня задача полностью интегрировать тебя в стаю. Полностью — это значит, не как мечника, а как валькирию. Кошки могут сколько угодно восторгаться твоими кондициями мечника, смотреть на шоу, где ты в одиночку крушишь энергоплазменные диски, и сбиваешь линкоры. Но они не прочувствуют при этом сродства. Потому что непонимают твоих усилий и того, что ты делаешь технически. Они не смогут примерить это на своей шкуре. А это важно. В твоём случае — жизненно важно. Потому что если кошки не поймут тебя, не прочувствуют твою с ними схожесть в полной мере, ты останешься для них постельной игрушкой. Разве что чуть экзотичной, чуть лучшей, чем другие. Ты должен проявить себя в бою, как свой. А это в позиции мечника сделать затруднительно. А где ещё ты будешь со стаей не в такой позиции? Правильно, во всё том же городе, где поля только вредят. Ты должен поработать с ними на равных, поработать без полей, проявить себя на их поле. И это не только твоя проблема, кот. Лишь около десяти процентов мечниц по-настоящему интегрируется в стаи. Голая психология. Их просто не считают своими, как бы они ни пыжились доказывая своё сродство. Вон, даже тебя пошли воспитывать без вопросов… Хотели показать Мире, которая куда авторитетней них в среде валькирий, что свои. Показали… Но у них не было Тины А`Гийн, и сами они не обладали тем жизненным опытом, каким обладает Меч Республики. Ты ведь помнишь Ли — там, на земной станции Ведьмы? Хорошенько её запомни. Она была из тех, кто интегрировался в стаю. Такие обычно оттуда не уходят, что бы Орден им ни сулил. В самом Ордене на подобную ситуацию смотрят сквозь пальцы, потому что рвать по живому не хотят, да и нужно, чтобы кошки имели перед глазами авторитетных мечниц. По-настоящему авторитетных. И ты справился. Показал, что чего-то стоишь без всяких полей. Пусть грязь, но ведь и кошки твои в ней уже извозились… по самые усы.

— А Меч Республики — это абстракция, покуда не будет проверена действием. Что ж, Тина, я должен в очередной раз поблагодарить тебя за науку, ты не устаёшь удивлять. До того — вытащила из срыва, теперь — буквально вживляешь в стаю. Воистину, ради сохранения твоих кондиций и компетенций стоило рискнуть всем… Но дело не только во мне. Ведь так?

— Так, кот, всё так. Даже я сейчас не смогу объяснить, в чём там дело. Так говорит моя интуиция — интуиция Высшей. Какие-то неоформившиеся ещё потоки сознания, которые я не контролирую в полной мере, плюс, суммарный эффект от всех потоков. Пока фрагменты, которые сознательно не могу сложить в единую мозаику, но моё сознание уже начало процесс сбора твоего пазла. Я отчего-то уверена, что тебя нужно именно вживить в стаю. Это вопрос чрезвычайной важности. Возможно, мы сейчас с тобой делаем что-то, что в будущем послужит на благо Экспансии, и я искренне радуюсь, что у меня такой понятливый и сметливый объект приложения кондиций и компетенций. И желанный…

— Тина, подожди, а коммуникатор? Он-то тут при чём?

— А ты не догадываешься? В свете всего сказанного мной? Не заставляй в тебе разочаровываться, мой милый котик! — и столько ласки было в её голосе, что мне сразу расхотелось чего-то требовать, а захотелось… давать. А конкретно сейчас захотелось отыскать причину этого странного запрета.

— Иллюзия единения?..

— Да, хотя там ещё много нюансов. Кошки, не ощущая тебя постоянно рядом, будут стремиться найти точки соприкосновения. А ты сам не будешь замыкаться общением на одной только стае. Это, кстати, общая проблема валькирий — постоянная связь с сёстрами отрывает от прочего социума. Не она одна, конечно, но для неопытных ещё кошек это слишком серьёзный костыль. Убери его, и интеграция в стаю пройдёт в разы быстрей.

— Поражаюсь я на тебя, Тина. Каким же опытом работы с психологией всех рас нужно обладать, чтобы вести такие игры? Сколько тебе лет, кошка?

В моих глазах светилось незамутнённое любопытство, так что валькирия, в свою очередь, даже возмутиться не смогла. Хмыкнула как-то странно, фыркнула, и…

— Если бы не имела ранга Высшей, уже давно бы ушла на вечный покой.

— Твои закидоны… они ведь связаны с эмоционально-волевым аспектом… если будешь их сглаживать, то…

— Как же с тобой тяжело, Кошак! Вот так просто взял — и прочитал мои сокровенные проблемы. Но тебе можно. Да, если я начну лечить психику, очень вероятна полная потеря кондиций. Эмоционально-волевой аспект в таком возрасте чрезвычайно раним. Пусть у меня всё там через ж…, но работает же! Зачем рушить то, что работает? Тем более, у меня есть ты… Так что давай, строй отношения в стае. Я помогу. Не всегда так, как тебе… или мне… хотелось бы, но помогу. И кот… сегодня буду пить за наш с тобой успех!

— Одна? Может, хотя бы голограмму свою сюда передашь?..

— Нет, — после недолгой паузы покачала головой валькирия. — Завалюсь в какую-нибудь стаю здесь, у себя, и напьюсь с кошками. С тобой же мы будем общаться по-другому… когда вновь увидимся вживую.

— Ти, скажи мне ещё одну вещь, — когда Высшая уже собиралась отключиться, меня вдруг озарила догадка. — Ты ведь специально отправила меня одного в стаю. И Милену при себе придержала… Это тоже были твои психологические игры, с самого начала?..

— Да, — коротко бросила девочка, настороженно заглядывая мне в глаза.

— Не устаю тобой восхищаться, кошка! — просиял я. — Не зря ты стаи сыгрываешь, ой не зря… Как увидимся, выскажу своё восхищение. Тебе понравится.

— Признаюсь, Кошак, — из валькирии словно стержень выдернули, она даже обмякла немного. — Эта психологическая игра из меня все нервы вытянула. И так тебя когтями деру, так ещё и… Ох, пошлёшь ты меня однажды… Плюнешь на статус Высшей, и пошлёшь…

— Ты ошибаешься, Ти. Я умею ценить прекрасное… во всех его проявлениях. Ты — моя кошка, я — твой кот. И это навсегда. Главное, чтобы твои «партии» были столь же филигранны.

— Спасибо, милый… От тебя мне особенно приятно слышать такие слова… При встрече ты тоже почувствуешь всю глубину моего чувства…

…Радость и слова Тины оказались пророческими. Весь следующий день я по-прежнему пропадал в Штабе, но теперь мне то и дело звонили валькирии. Интересовались, не скучаю ли, не обижают ли ученики на тренировках, не нужно ли подставить своё сильное женское плечико в каком-нибудь пикантном деле. Впрочем, пока все эти разговоры были сродни праздному трёпу. Первой долю конкретики в них внесла Эйди. Милаха позвонила уже вечером, и едва появилась на голограмме, несколько секунд с мягкой усталой улыбкой вглядывалась в мои глаза.