Слитная поддержка валькирий заставила меня немного поостыть. Я давно уже устроился на коврике, вместе с остальными, и внимательно вслушивался в незлобливую перебранку сестёр. Ну как внимательно… Как вообще можно внимательно вслушиваться во что-то, когда, перегнувшись через твои колени, рядом, на боку, возлежит обнажённая девчонка? Ещё и вся укутанная коконом шевелящихся волос… отражающих в своей глубине взблески огня в камине… будто бы мерцающие переливами золотисто-медного, тлеющие, словно те угли… Но упоминание про Высшую вывело меня из медитативного поглаживания драгоценных прядей. Я в последний раз поднял ладонь, просыпая на покатое бедро пригоршню медных «угольков» волос, и со всей возможной серьёзностью воззрился на Милену:

— А с этого момента поподробней, пожалуйста.

— Подробностей не будет, — отрезала Старшая. — И коммуникатора пока тоже.

— А когда будет? — поинтересовался, уловив главное смысловое ударение фразы.

— Пока не будет. А вот когда… ты первый об этом узнаешь. Кстати, рада, что ты прочувствовал всю важность своей боевой задачи. Которую до того считал блажью одной бездарной Старшей, задвинувшей такого выдающегося котика. Не привлекающей его к серьёзным заданиям. Обижающей… Словно недавно прорезавший глаза котёнок, а не взрослый мужик — ей богу! — Милена сорвалась на рык. — Не знаешь, как проверяют новых бойцов?! Не знаешь, что никогда и никому из новичков в стае не поручат сворачивать горы сразу?!

— Знаю, — буркнул в ответ, и тогда ариала окончательно добила.

— Или ты по-прежнему считаешь, что не дело кота греть постель своим боевым сёстрам?

Острые уколы Милены вмиг перевернули ситуацию с ног на голову, она быстро восстановила собственный пошатнувшийся авторитет в стае, меня же поставила в крайне неудобное положение. Знала, что выкручусь, но извернуться придётся. Обожаю эту умную бестию! Мою бестию!

— Я счастлив, что могу греть постель таким классным девчонкам… когда не занят Экспансией и личностным развитием. Думаю, и они не прочь погреть мне… постель. Но только не тогда, когда это мешает их Экспансии. Но если между согреванием постели и Экспансией ставят знак равенства…

Кошки вокруг зафыркали. Сайна тоже хихикнула, и вся прогнулась на моих коленях, демонстративными потягушками вознаграждая за исполненный ненапускной экспрессии монолог.

— А может у Кошака, в самом деле, своя Экспансия? А, сёстры? Наделать нам кучу котяток, и через них покорить внешников, — муркнула она, чем вызвала вал задорного женского смеха.

И замечание рыжей, и смех сестёр, да на шкуре поверженного зверя, смотрелись особенно уместно и даже символично.

— Про извоз сестёр, так понимаю, вопрос снят? — не поддалась на подначку Милена.

— Снят, кошка. Буду я вас возить. Сегодня, когда увидел, как этот аппарат несется в Миску… Кто ещё вас вытащит, если не я? Никому эту задачу не доверю. Плевать! Имел бы такую возможность — все удары, направленные на вас, принимал бы на себя. Но про коммуникатор и обучение ты не права, Старшая. И не пытайся меня убедить в обратном. Я допускаю, что Тина что-то там мутит… Какие-то проверки слаженности, или меня лично… Но если из-за абстрактных соображений пострадают мои кошки — хрен ей, а не проверки. Сам позвоню и потребую объяснений.

— Боюсь, котик, никаких объяснений она тебе не даст — до тех пор, пока не сделает свои собственные, далеко идущие, выводы. Даже разговаривать с тобой не станет. Смерть предупредила, что если будешь рваться объясниться — так тебе и передать. Поэтому учись, как учился, вози кошек, и не береди мою душу. И без тебя погано…

В этот момент в нашу компанию влилась Мисель — пышущая довольством и свежестью — и внимание валькирий резко переключилось на неё. Метиллию принялись обнимать, поздравлять, окружили заботой и поддержкой, но я-то знал, что всю потребную заботу она уже получила. На катере. Ну, кошки! Под это дело я, погружённый в собственные думы, отправился в душ. Было неудобно находиться среди таких одуряюще пахнущих и нереально чистых девчонок в столь непотребном виде — после целого дня работы, тренировок, и вечернего изматывающего марафона со смертью для Мисель.

Я не внял предупреждениям Милены, и на следующий день всё же позвонил Тине. Против пророчества Старшей, та ответила.

— Всё же позвонил, — хмыкнула эта белая кошка, вся укутанная в саван белоснежных волос.

— Ты же знаешь меня, Ти. Зачем всё это? — но видя абсолютную индифферентность Высшей, перешёл на конкретику. — Чем хотя бы коммуникатор тебе не угодил?

— Ты тоже меня знаешь, кот. Что я первым делом совершаю с тобой в постели? Деру. Жестоко и больно. Вот и сейчас в наших с тобой отношениях настал этап… дёра.

— Я не понимаю…

— А тебе и не нужно. Пока. Сейчас ты — рядовой кот. У тебя есть авторитетная в стае Старшая. Она сказала — ты сделал. Если что не так, вечером обсудили на Совете. Не дёргайся, не мечись — просто работай на благо Экспансии. За тебя сейчас думают другие. А вот когда почувствуешь перелом… тогда позвонишь, и я всё тебе расскажу. А ты его почувствуешь, ты ведь умный мальчик — вон как эту недовалькирию Илину перевозбудил, она даже мне названивать начала. Всё, работай.

Высшая отключилась, я же остался стоять, где стоял, и тихо офигевать от свалившейся информации. Вернее, от её полного отсутствия. И стоило полгода мариновать меня на полигоне, чтобы потом столь экзотичным способом… драть? Она так в солдатиков играется, что ли?