Кошки встречали вестника мести в полном составе — разве что не строем, — но и так нотки торжественности проскальзывали во всём их облике. Эйди сразу шагнула навстречу. Её ясная открытая улыбка окончательно примирила меня с реальностью.

— Ты заботливый, брат. Мне приятно.

— Кошка, из-за нас с тобой сегодня умер человек. Республиканец. Не вижу в этом ничего приятного, — поморщился, хотя и не смог сдержать ободряющую улыбку.

Валькирия лишь рассеянно кивнула и нежно-нежно прильнула своими губами к моим губам. В груди зашевелился птенец нежности, все неприятные мысли напрочь вымело из головы. Наши руки переплелись где-то на уровне груди и оказались зажаты стремящимися друг к другу телами.

— Его ещё можно откачать, — заметил я, обращаясь ко всем присутствующим. — Но я против. Будь это не Эйди… Как мечник я могу взять на себя его убийство. И отвечать за него буду сам, перед Орденом.

— Я не потащу в регенератор эту падаль, — бросила Триша.

Остальные покивали, для них убитый уже отошёл в прошлое. Да, жёстко, но причин жалеть его у них не было. Только Милена высказала особое мнение.

— Нет, Кошак, я против, — услышав её категорическую отповедь и заметив тонкую щель плотно сжатых губ, я невольно напрягся. Напрасно. — Его смерть — на нас всех. Не смей брать её на себя! Всё, что совершается внутри семьи, остаётся частью семьи. Дройды уберут… когда выйдет время на возможную регенерацию.

— Старшая права, — согласно склонила голову Викера. — Не ты один его драл, а на смерть мы его обрекли всей стаей. Если с тебя спросят — мы все ответим.

Теперь пришёл мой черёд кивать. Спорить со Старшей и сёстрами не хотелось. В конец концов, им видней. Думаю, это далеко не первое убийство на совести стаи. Всё решив для себя, я повернулся к Эйди.

— Извини, кошка, — размыкать объятья не хотелось, но пришлось. — Мне нужно принять душ.

Сёстры не возражали. И, что характерно, никто не вызвался составить мне компанию. Внутри уютно подсвеченного помещения снял форму, сбросил её в утилизатор. Почему-то это показалось символичным: словно одноразовая униформа у мясника. Но дальше неприятные ассоциации не пошли, потому что заработал душ, своими рассеянными струями вымывая наваждение. Упёрся руками в стену, и так и стоял с минуту, ожидая, пока вода вымоет из тела неприятные ощущения, смоет с души чёрный нагар.

— Леон, я хотела сказать, — прозвучавший со спины голос принадлежал Викере. Та встала у дверей и не стремилась подходить ближе. — Я считаю решение старших сестёр оставить тебя наедине с самим собой неправильным. Это наша первая совместная операция, пусть и условно боевая. Никогда ещё на моей памяти ни одну валькирию или кота не бросали… вот так. Словно котёнка в воду: выплывет — молодец, нет — значит, не повезло. Сегодня я увидела достаточно. Ты готов убивать за сестёр, и делать это тяжело, кроваво, но правильно. В подобных миссиях мне часто приходится работать на допросах, реже — участвовать в подставных переговорах, на которых берут объект. Я готова взять тебя на следующий этап операции, в чём бы он ни заключался… ученик.

— Спасибо, Вик. Для меня это важно.

— Я знаю, Кошак. Ты правильный. И ты наш. То, что будет внутри стаи, не пойдёт больше никуда. Если нужно будет что-то сказать Тине, я своё слово скажу. Кошки тебя не оставят наедине с самим собой. Не пристало тебе дёргаться и метаться, пытаясь самостоятельно узнать то, что мы можем дать сами, и куда эффективней. Всё. Мойся и выходи, ужин уже ждёт.

Валькирии действительно ждали. Они сегодня вокруг меня едва ли не увивались, а говор за столом больше походил на мурчание счастливой кошки, чем на человеческий разговор. Ну и бурный вечер, куда ж без этого… Только ближе к ночи я всё же нашёл в себе силы выбраться на крышу Базы. Было там одно укромное местечко… И словно подарок судьбы, в этот раз там не оказалось ни одной чужой кошки. Облокотившись на парапет, я набрал номер Тины.

— Кошак? — та вопросительно вздёрнула брови. — Опять плакаться будешь?

— Нет. Кажется, случилось то, о чём ты говорила. Подожди, не ёрничай! Викера сегодня предложила меня учить.

— Она и так тебя учит.

— Нет, не так. Она предложила взять с собой на следующую операцию. Если ей выпадет роль допрашивать или вести силовые переговоры. Она сделала акцент на пытки.

— Пытки?.. Интересно… Что ты там такое учудил?

— Я не хотел бы вот так…

— Файл, — коротко обрубила Смерть. И что-то подсказывало, что спорить с ней — не лучшее решение.

Буквально пары минут девочке хватило, чтобы просмотреть содержимое файла, и когда она вновь повернулась ко мне, на лице этой безэмоциональной республиканки расцветала светлая-светлая улыбка. Будто и не сцены тяжёлой смерти пролетели сейчас перед её взором, а нечто… огромное и светлое.

— Не ожидала, Кошак, что ты вот так… сильный ход. Ты не перестаёшь меня удивлять.

— Что с тобой, кошка? Эта улыбка… Я и не видел, чтобы ты улыбалась до того…

— Я же обещала задницу подставить, когда с когтями закончим? Вот и подставляю… Так, подожди пять минут, мне нужно закончить совещание со Старшими, — валькирия начала отворачиваться, и уже на самой границе переговорной зоны до меня донеслось её обращённое к собеседницам высказывание: «Нет, кот республиканца из колоний до смерти запытал. Что?!. Почему затрахал? Ты по себе-то не суди, кошка драная, тебе бы только пи… потешить».

Забавная перепалка Высшей с её подчинёнными пролетела мимо сознания, куда весомей оказалась откровенная радость моей кошки. Значит, она действительно всё спланировала. Какая-то зубодробильная психология. Смерть знала, что кто-то из кошек в конце придёт с предложением наставничества, и сделала через Милену всё, чтобы приблизить этот момент. Провоцировала. Хотя и без неё, своими силами, мы этих провокаций напридумывали — ешь не хочу. Однако в чём именно состоял её глобальный замысел, я так и не понял. Неужели только в Викере? Нет, придётся ждать объяснений, у меня концы с концами не сходятся. Хреновый, видимо, из меня Высший.