— Это будет память Сайны О`Мелли, — с торжественной и глубокой интонацией в голосе изрекла моя рыжая снежка. При этом она даже вперёд подалась, чтобы показать своим очередным импульсивным порывом всю серьёзность ситуации. — Эта десантница — легенда дочерей Синергии… да и сыновей тоже. Больше трети снежек дают своим дочерям это имя. И я сама с гордостью его ношу, и свою дочь назову так же. Очень надеюсь, это будет наша с тобой дочь… Вообще, все снежки гордятся тем, что именно мы подарили Республике Эпохальную революцию. Именно наша пламенеющая натура зажгла сердца республиканок прошлого, без нашего импульсивного и самоотверженного порыва Республика не была бы той, какой она стала. Её вообще могло бы и не быть…

Опять над столом повисла тишина, и на этот раз не только я, но и многие сёстры осмысливали по-настоящему весомое заявление Сайны. На этот раз я первым нарушил молчание, и не нашёл ничего лучше, чем спросить:

— Мы будем её смотреть… прямо здесь? В кают-компании?

Первой суть моего вопроса восприняла рассудительная Рита.

— Нет, Кошак, мы не настолько извращенки, чтобы… — она покрутила рукой в воздухе, подбирая слова. — Издалека смотреть на неоттраханного кота.

— Что, прости?..

— Здесь будет неудобно играть, когда припрёт, — вместо ариалы ответила предельно прямолинейная Тиш.

— В Памяти бывают пикантные моменты. Иногда может потребоваться… сбросить напряжение. Без фанатизма, в порядке лёгкой игры, — выдала более дипломатичное пояснение Рита.

— То есть трахать вы меня всё равно будете, — я откинулся на спинку кресла, и не смог сдержать сардоническую улыбку. — Только под другим соусом. Более осмысленно. И запрет на конвейер, я так понимаю, тоже действовать не будет?

По помещению прокатилось слитное фырканье, кошки выпад оценили.

— Так и ночью ты не всегда будешь с одной из нас, — поймав серьёзность, сочла нужным добить Милена. — Вообще выбирать не будешь — ты уж извини, но это наша забота. Тебе придётся принять выбор таким, каким мы его сделаем сами. Поверь, и без тебя он будет нелёгким…

(1) Миленул — материал, из которого изготавливают фламберы мечников. Обладает уникальным свойством накапливать энергию, собирая её из окружающего пространства по крупицам. В своём действии подобен пылесосу, всасывающему в себя всё, до чего может дотянуться, и ведёт себя так до полного насыщения.

(2) Подушечки — так называются специальные нанотехнологичные заглушки, закрывающие острую кромку имплантов всё время, пока их не приводят в боевой взвод. Очевидно, что без таких заглушек половина предшествующих любовных игр Леона закончилась бы регенератором, а так валькирия может просто «пощекотать» заглушенными коготками, а может и подрать, на доли секунды убрав защитную оболочку.

Глава 2. Кошачья идиллия

Проснулся рывком. Сначала инстинктивно хотел сесть на кровати, но обилие новых, совершенно непонятных, ощущений заставило замереть, прислушиваясь к себе. Я лежал на спине, на чём-то до одури мягком и ворсистом. «Ковёр в расположении!» — пришла мгновенная догадка. Именно здесь мы с кошками вчера смотрели Память знаменитой десантницы. Всё сразу встало на свои места, и природа странных ощущений мгновенно прояснилась.

Всё тело было буквально устлано шевелящимся ковром волос. Что характерно, иссиня-чёрных. На секунду представил, каково бы оно было, принадлежи волосы не республиканкам. Да уж, ощущения не из приятных… Шевелящаяся масса была бы сейчас везде, даже в носу и во рту. У кошек же всё их богатство оказывалось пронизано полями, а потому порождало самые разнообразные ощущения от касания — но только не дискомфорт. Волосы валькирий будто бы обнимали, окутывали исполненным нежности и заботы коконом, тысячей ласковых лапок вплетаясь в мою собственную энергетику.

В груди поселился комок щемящей нежности. Очень медленно, стараясь не потревожить кошек и не спугнуть столь необычные ощущения, я стряхнул застилающие глаза пряди. Попутно нашёл объяснение ещё одной странности — плохо слушалась шея. Причиной оказалась пятерня валькирии, плотно засевшая в моих волосах. Кошка, несмотря на сон, держала крепко. Она словно заявляла всем и каждому: моё, не отдам! Что ей какой-то там сон?..

Голова боевой сестрёнки обнаружилась на груди, почти под самым подбородком. Этим объяснялась особая густота волосяного покрывала — ведь кошка лежала ко мне затылком, обилием прядей больше напоминающим капюшон змеи. Тут же нашлась и вторая ладонь, также весьма красноречиво показывающая отношение прелестницы: выпущенные когти пролегли по всей грудной клетке, и каждый вздох отдавался ощущением лёгкого покалывания, непроизвольной ласки. Да и мягкая щёчка девочки тёрлась о кожу груди очень характерно… весьма тонко дополняя ощущения от трепещущих во сне ресничек…

Казалось, эта чёрная кошка использует мою грудь в качестве подушки, сама же вытянулась почти перпендикулярно моему собственному телу. Ещё во сне я не преминул этим воспользоваться, и по-хозяйски приобнял рукой талию валькирии. А с другой стороны, раскинувшись вдоль моего тела и прильнув к самому боку, возлежала ещё одна кошка — такая же черноволосая. Почему-то её я узнал сразу. Это было Милена. Да и первая кошка… Викера — обожгло догадкой. Ощущения от полей и тренированного тела наставницы были воистину неповторимы.