– Значит, такова твоя благодарность, Дар? – почти прорычал мужик. – Я тебя растил, кормил, одевал. А ты вот так? Махнул ручкой и поминай как звали? Ты о матери подумал?

– Успокойся, Дир, – из дома вышла матушка и положила руки на плечи мужа, – неужели ты хочешь нашему сыну такую же судьбу, как и нам?

– А чем тебе наша жизнь не нравится, Лана? – вскинулся мужик. – Живём честно, пищу и кров нам боги дают, никто не хворает, дети здоровыми родятся… Вот только неблагодарными, – угрюмый взгляд словно плетью полоснул по моей хилой фигурке.

– Да разве это жизнь, Дир?! – вскрикнула Лана. – Посмотри по сторонам! Мы в лесу, словно звери живём! К людям только на ярмарку выезжаем. Да я волков чаще чем их вижу. Дар подрастёт, невесту ему где искать будешь? На медведице женишь или косуле? К нам же ни одна приличная дивчина жить не поедет.

Не в силах больше сдерживать эмоции, супруга мелко замолотила кулачками в широкую грудь оторопевшего мужа. Изумлённо выпучив глаза, мужик перехватил руки и сжал Лану в крепких объятьях.

– Тише… тише, шальная, – уже более спокойно зашептал он ей в ухо, – понял я твою печаль, не гневись.

Забившись в истерике, Лана беззвучно плакала, постепенно оседая на землю. Я искренне жалел эту женщину. Захотелось подойти и обнять, успокоить. Если у остальных геймтестеров игра началась с такой же сюжетной линии, вряд ли все дойдут до конца испытания. Дир перевёл взгляд на меня. Задумчиво крякнув, почесал широкой ладонью затылок.

– Уговорили, бесы, собирайся, прощайся с сестрой и матерью. Сейчас позавтракаем и сведу тебя на заставу к Ратобору, десятнику. Им служивые часто требуются, а коли нет, так уйдёшь с караваном в город…

Услышав решение отца, Лана тут же вытерла слезы и метнулась в двери. Из дома донеслись грохот посуды и недовольный голос Мары, тут же сменившийся возбуждёнными криками.

Молча постояв немного на улице, мы тоже вернулись внутрь. В свете коптящей лучины мать накрывала на стол. Из потаённых шкафчиков вынималась деревянная утварь, куски вяленого мяса и рыбы. В печи грелся на слабом огне массивный чугунок, накрытый деревянной плошкой.

– Братик, ты уходишь? – грустно ткнувшись лбом в мой живот, спросила Мара.

– Да, сестрёнка, – потрепав по голове девочку, ответил я, – меня ждёт своя дорога.

Тоненько завывая, Мара оттолкнула меня и забралась обратно на печь. Обиделась, словно настоящая. Задумчиво хмыкнув, присел на край грубой скамьи у стола. Носа коснулся запах копчёного мяса, выбивая из меня невесёлые мысли. Есть хотелось по-настоящему, даже живот скрутило.

Несмотря на все старания Ланы, завтрак получился совсем не богатым. Жёсткие от времени рыба и мясо, постная каша без соли, краюха зачерствевшего хлеба. Однако, видя, с каким аппетитом уплетают свои порции остальные члены семьи, я понял: для них завтрак действительно необыкновенный.

После еды мать вытащила из сундука почти новый комплект одежды. Те же самые полотняные штаны и рубаха, кожаная жилетка мехом внутрь и пара сапог из грубой кожи. Отец неодобрительно покачал головой, но возражать не решился и молча вышел на улицу.

– Сынок, береги себя, – складывая в наплечную сумку мою старую одежду, торопливо говорила мать, – в мире много лихих людей. С такими не связывайся. Работай честно, друзьям помогай, к советам старших прислушивайся. И вот ещё…

Воровато оглянувшись на дверь, быстро сунула руку за пазуху и вложила в мою ладонь две серебряные монетки и пять медяков.

– Не переживай, это мне еще мать с отцом на венчание подарили, мои это. От дома не отрываю. Спрячь хорошо, если нужда будет, выручат тебя.

Порывисто обняв меня, Лана отступила в сторону и уставилась немигающим взглядом в окно. С печки, всё так же тихо завывая, слезла Мара. Став на одно колено, крепко обнял сестрёнку и улыбнулся.

– Больше на Ведьмину Топь не ходи, поняла? Меня теперь рядом не будет.

Молча кивнув, девочка разревелась и уткнулась лицом в плечо, вздрагивая и пуская сопли. Немного погладив худую спину и плечи, решительно отстранился и встал на ноги.

– Ну хватит, всю рубаху залила.

Взъерошив детские волосы, бросил последний взгляд на замершую у окна мать и вышел из дома.

Глава 4

Дорога до заставы была долгой. Мы несколько часов пробирались через бурелом по едва заметной тропе между прямыми, словно корабельные мачты, стволами сосен. Пару раз из чащи доносилось отдалённое рычание и рёв зверей, но отец не обратил на это никакого внимания. Здраво рассудил: раз он не видит опасности, значит, не стоит волноваться.

– Прибудем в крепостицу – тану Ратобору в ноги кланяйся, – учил меня своей мудрости отец, пока мы шагали по лесной тропе, – просись на обучение. До осени в крепости побудешь, а там и к великому князю в дружину. Тригодье отслужишь – глядишь, в горожане выскочишь. Мастерскую свою откроешь али кузню. Шкуры-то как выделывать руки помнят. Ну а коли доблесть свою проявишь, ворога знатного в плен возьмёшь или княжича от смерти убережёшь, то и таном станешь…