Однако не один я оказался в числе опаздывающих, что дало мне возможность рассмотреть мою команду. Около девушки уже собралась группа из шести человек. Все разных возрастов и национальностей. Трое совсем молодых пацанов, уже знакомый мне Андрей и мой второй сосед. Он оказался моим ровесником. Худощавый, с ярко выраженными азиатскими корнями. Представился Алимом, обрусевший кореец во втором поколении. Все бывшие киберспортсмены или вольные игроки с хорошим стажем за плечами.

К моему удивлению, главными нарушителями режима оказались две молодые девушки. Миниатюрная Наташа выглядела просто невинным ангелом. Белокурые локоны сияющим ореолом обрамляли аккуратное личико с неестественно голубыми глазами, а разрез слишком глубокого декольте горделиво колыхался под напором твёрдой «троечки». Однако все скользкие взгляды тут же разбились об угрюмый взгляд её мужеподобной подруги, которая по-хозяйски сжала ладонью ягодицу девушки.

– О времена, о нравы, – с тяжёлым вздохом процитировал Андрюха, с трудом отводя взгляд от девушек, – не, братан, нам там ловить нечего.

Я согласно кивнул. Западные нравы на однополые отношения медленно, но верно проникали и в русское общество. Вообще я был толерантен ко всяким новшествам, но видя, как из прицела ускользает такая красотка, чувствовал, как в глубине души разгорается пожар гомофобии. Обидно.

Остаток дня прошёл в бесконечной череде медицинских кабинетов и диагностических капсул. Если бы я не прочитал в своё время кучу литературы о принципах работы вирт-капсул, я бы решил, что нас в космос готовят.

Вообще вирт-капсулы не так давно вышли на открытый рынок, ещё пятнадцать лет назад максимум виртуальной реальности обеспечивался банальным VR шлемом. Были возможности выйти в вирт через спинномозговой резонатор, вот только мало нашлось дураков бить себе дырки в затылке. Резонатор использовали только врачи, некоторые военные и особо ушлые психологи. Используя возможности виртуального пространства, мозгоправы анализировали поведение своих пациентов и прогнозировали их последствия. Особо отбитые пытались строить из себя настоящих ясновидящих и даже создали небольшую секту, которая существует и по сей день.

Всё изменилось, когда учёные Лондонского университета открыли поле Лэнси-Джексона. Если поместить человека в изолированную от внешних излучений зону и активировать ЛД поле, можно считывать все его нервные импульсы в стадии формирования. Дело оставалось за малым – научиться перехватывать и перенаправлять сигналы в виртуальную модель. С этим мировая наука смогла разобраться за пару месяцев, и на Земле наступила эпоха виртуального прогресса.

Очень быстро вирт из науки и медицины перекочевал в игровую индустрию. Игровые корпорации начали штамповать виртуальные миры с угрожающей скоростью и тут же вляпались в огромные неприятности. Буквально через пару лет компании были завалены многомиллиардными судебными исками от родственников игроков, погибших от истощения и нервного перенапряжения в вирт-капсулах. Начались долгие процессы по введению виртуальных миров в правовое и конституционное поле Земли. В некоторых государствах, таких, как Иран и Турция, до сих пор действует абсолютный запрет на вхождение в виртуальное пространство. В некоторых княжествах Индии, там, где сильно религиозное влияние, игроман рискует быть просто избитым полицией и религиозными патрулями «инквизиторов». Тёмные бедолаги считают, что душа погибшего в вирте не сможет найти выход наружу и так и останется блуждать в лабиринтах цифрового плена.

Медицинский осмотр я прошёл благополучно. На последнем этапе мне выдали пару блистеров со стимуляторами и витаминами, рекомендовали здоровый сон и ограничили на два дня доступ к онлайн-библиотеке. Сильно я не расстроился, в моих планах и так стоял пункт хорошо выспаться и постараться забыть о бесконечных звонках назойливых коллекторов.

Поэтому, вернувшись после ужина в комнату, я рухнул на кровать и, несмотря на попытки моих новых соседей пообщаться, забылся глубоким и здоровым сном.

***

– Добрый день, меня зовут Михаил, и я ваш куратор.

Следующий день начался с небольшого брифинга. Около ста человек легко разместились в просторном конференц-зале. На широком экране транслировались виды нового мира. Выжженные солнцем панорамы пустыни сменяли скальные пики, а густые леса с поросшими мхом деревьями – бескрайние просторы океанов с россыпью островов на горизонте. Около экрана сидел совсем молодой парень, с горящими глазами фанатика эмоционально рассказывавший о нашей будущей миссии.

Наша роль в первом задании сводилась к банальной цели. Появиться в новом мире, познакомиться с окрестностями и… в конечном итоге, умереть.

– Не думайте, что это будет просто, – задыхаясь от волнения, вещал Михаил, – болевые ощущения в среде приближены к реальным. От пореза идёт кровь и чувствуется боль, сломанная нога не слушается, а удар по голове вызывает такую же дезориентацию, как и в реальном мире. Вы можете испытывать головную боль, сексуальное возбуждение, желание почесаться. Присутствуют даже физиологические потребности в виде дефекации. Поэтому рекомендую умирать наверняка. Выход в реал активируется именно после вашей смерти, а не потери сознания или увечья.

– У меня вопрос, – по школьному взмахнув рукой, крикнул Андрей, – а зачем такой реализм? Этого и тут хватает. Вам не кажется, что это оттолкнёт игроков?

– Я вас понял, молодой человек, – улыбнулся куратор, – болевые ощущения существуют для равновесия. Многие виртуальные платформы были разбалансированы произволом игроков. Чувство безнаказанности порождает жестокость, а это чревато последствиями.

Сидящие в зале синхронно закивали головами. В новостных лентах до сих пор вспоминали историю с Эремором. Ничем не примечательный мир с эльфами, гномами, и магией. Один из топовых кланов, скучая без достойного противника, начал вырезать деревни и города вместе со всеми НПС. Дошло до того, что все остальные игроки, теряя доступ к игровому контенту, покинули проект и потребовали от компании материальную компенсацию за вложенные в игру средства. Процессы по Эреморскому делу до сих пор рассматриваются в судах по всей планете.