Дэвид улыбнулся, но не ответил. Он вошёл в приятную теплоту машины и быстро, торопясь обогнать приближающееся утро, установил проекторы и вставил в каждый из них фильм. Прямой просмотр, конечно, быстрее и удобнее, но даже в теплой кабине всё-таки нужна маска, и выпуклые прозрачные очки делали прямой просмотр невозможным.

Пескоход медленно двигался в ночи, почти точно повторяя маршрут колонны Гризволда в день проверки.

— Не понимаю, — сказал Верзила. В течение пятнадцати минут он что-то бормотал про себя, и теперь ему пришлось повторить дважды, прежде чем Дэвид ответил.

— Что не понимаешь?

— Что ты делаешь. Куда идешь. Думаю, это моё дело, потому что отныне я с тобой. Я сегодня весь день думаю, Ст… Уильямс. У мистера Макиана всего лишь несколько месяцев назад испортился характер, а до того он был совсем неплохим парнем. Появился Хеннес — новая метла. И Зубрила Бенсон вдруг оказался наверху. До того как всё это началось, он был никем, а сейчас он всегда среди шишек. Ко всему прочему ты здесь, и Совет Науки делает всё, что тебе нужно. Если происходит что-то важное, я должен знать, что именно.

— Ты видел карты, которые я просматривал? — спросил Дэвид.

— Конечно. Просто старые карты Марса. Я видел их миллион раз.

— А ту, с заштрихованными участками? Знаешь, что они означают?

— Любой фермер тебе скажет. Там должны быть внизу пещеры, хотя я в это не верю. Вот мои доказательства. Как, во имя космоса, можно сказать, что лежит под нами в двух милях, если никто никогда там не был? Ответь мне.

Дэвид не стал описывать Верзиле успехи сейсмографии. Он спросил:

— А о марсианах слышал?

Верзила начал:

— Конечно. Что за вопрос… — Тут пескоход накренился и заскрежетал, рука малыша судорожно вцепилась в руль. — Ты имеешь в виду настоящих марсиан? Марсианских марсиан, не людей-марсиан вроде нас? Марсиан, которые жили до прихода людей?

Его тонкий смех резко прозвучал в машине, а когда он восстановил дыхание (смеяться и дышать одновременно в маске невозможно), он сказал:

— Ты говоришь совсем как этот парень Бенсон.

Дэвид оставался серьёзным.

— Почему ты так говоришь?

— Однажды мы поймали его за чтением книги об этом и высмеяли. Летящие астероиды, как он рассердился! Называл нас невежественными крестьянами, я тогда посмотрел в словарь и объяснил парням, что это значит. Поговаривали даже о том, чтобы поколотить его, время от времени его случайно толкали после этого. Больше он никогда при нас не упоминал марсиан. Но, вероятно, решил, что ты как землянин поддашься этому кометному газу.

— Ты уверен, что это кометный газ?

— Конечно. А что ещё? Люди живут на Марсе сотни и сотни лет и никогда не видели ни одного марсианина.

— А если они в пещерах на глубине в две мили?

— И пещер никто не видел. К тому же как марсиане туда попали? Люди были на Марсе повсюду, но нигде нет лестницы, ведущей вниз. Или лифта.

— Ты уверен? А я видел.

— Что? — Верзила оглянулся через плечо. — Разыгрываешь?

— Пусть не лестницу, но вход. И он не менее двух миль глубиной.

— А, ты имеешь в виду трещину. Это ничего не значит. Марс полон трещинами.

— Точно, Верзила. И у меня подробная карта этих трещин. Вот здесь. Есть одно интересное обстоятельство, которое, как мне кажется, никто не заметил. Ни одна трещина не пересекает пещеры.

— А что это доказывает?

— Это имеет смысл. Если ты строишь герметически закрытую пещеру, нужна ли тебе дыра в крыше? Все трещины подходят близко к пещерам, но нигде не касаются их, как будто марсиане использовали их для входа при строительстве.

Пескоход неожиданно остановился. В тусклом свете проекторов, всё ещё установленных для просмотра карт на белом экране, лицо Верзилы показалось хмурым.

Он сказал:

— Минутку. Всего одну минутку. Куда мы едем?

— К трещине, Верзила. Примерно в двух милях от того места, где нашёл свой конец Гризволд. Это ближайший подход к пещерам в районе фермы Макиана.

— А потом?

— Как только доберёмся, я спущусь в неё, — спокойно ответил Дэвид.