Наступило молчание, будто эти двое совещались. Затем какой-то предмет мягко ткнулся в руку Дэвида. Его фонарик.

— Это имеет значение для твоего восприятия света? — спросил мужской голос.

— Конечно. Разве вы не видите?

Он зажег фонарик и осветил всё вокруг. Комната была пуста, и в ней не было ничего живого. Поверхность, на которой он сидел, была прозрачна для света и находилась примерно в четырёх футах над полом.

— Как я и говорила, — возбуждённо зазвенел женский голос. — Зрение существа активируется коротковолновым излучением.

— Но большая часть излучения этого инструмента в инфракрасной области. Я судил по этому, — возразил её собеседник.

Свет становился ярче. Вначале он был оранжевым, затем желтым и наконец стал белым.

Дэвид попросил:

— А нельзя ли сделать прохладнее?

— Температура помещения точно соответствует температуре твоего тела.

— Всё равно я предпочитаю прохладу.

Они сделали так, как он просил. Это уже хорошо. Прохладный ветер освежил Дэвида. Подождав, пока температура упадет до двадцати градусов, он остановил их.

— Я думаю, вы общаетесь прямо с моим мозгом. Почему же я слышу, как вы говорите на интернациональном английском? — мысленно обратился к своим невидимым собеседникам Дэвид.

Мужской голос ответил:

— Последняя фраза бессмысленна, но, конечно, мы общаемся. А как иначе это можно делать?

Дэвид кивнул самому себе. Это объясняло перерывы в восприятии. Когда использовалось слово, которому в сознании Дэвида не было эквивалента, он слышал бессмысленный шум. Умственные помехи.

Женский голос произнес:

— Существуют легенды, что в ранней истории нашей расы наш мозг был закрыт друг для друга и мы общались символами при помощи зрения и слуха. Из твоего вопроса я заключаю, что у вас и сейчас так, существо.

— Это так. Как давно я в пещере? — отозвался Дэвид.

Мужской голос:

— Меньше одного обращения планеты. Приносим извинения за те неудобства, что мы тебе причинили, но для нас это первая возможность исследовать живым одно из новых существ с поверхности. До этого к нам попадало несколько, одно совсем недавно, но все они не функционировали, и количество информации, полученной при их изучении, естественно, было ограниченно.

Дэвид подумал, не Гризволд ли был недавно полученным трупом, и осторожно спросил:

— Вы закончили меня осматривать?

Быстро ответил женский голос:

— Ты боишься вреда. В твоём мозгу есть отчетливая мысль, что мы можем быть настолько жестоки, что вмешаемся в функционирование твоего тела, чтобы получить информацию. Как ужасно!

— Простите, если я вас оскорбил. Просто я незнаком с вашими методами.

Мужской голос:

— Мы знаем всё необходимое. Мы вполне можем молекулу за молекулой рассмотреть твоё тело вообще без физического контакта. Сведений, которые дают наши психомеханизмы, вполне достаточно.

— А что это за психомеханизмы?

— Ты знаком с трансформацией материи в разум?

— Боюсь, что нет.

Последовала пауза, затем мужской голос коротко:

— Я исследовал твой мозг. Боюсь, судя по его строению, ты не в состоянии понять мои объяснения.

Дэвид почувствовал, что его поставили на место.

— Прошу прощения, — извинился он.

Снова мужской голос:

— Я задам тебе несколько вопросов.

— Пожалуйста, сэр.

— Что означает последняя часть твоего утверждения?

— Просто манера почтительного обращения.

Пауза.

— А, понятно. Вы усложняете свои коммуникационные символы в соответствии с лицом, с которым общаетесь. Странный обычай. Но не будем отвлекаться. Скажи мне, существо, ты излучаешь много тепла. Ты болеешь или это нормально?

— Вполне нормально. Мертвые тела, которые вы осматривали, имели температуру окружающей среды. Но пока мы живы, наши тела поддерживают нужную постоянную температуру.

— Значит, вы не аборигены этой планеты?

— Прежде чем ответить, могу ли я узнать, каким будет ваше отношение к такому существу, как я, если оно с другой планеты? — спросил Дэвид.

— Уверяю тебя, что ты и все другие такие же существа для нас совершенно безразличны, за исключением того, что удовлетворяет наше любопытство. Я вижу в твоём мозгу беспокойство по поводу наших мотивов. Ты боишься нашей враждебности? Отбрось эти мысли.

— А разве вы не можете прочесть в моем мозгу ответы на все вопросы? Зачем вы меня расспрашиваете?