Шрифт:
— Ты о той, которая теперь вместо тебя? — Он нервно усмехается, и его губы дрожат.
— Не отвергай ее, не отворачивайся, — Теолла снова улыбается. — Ей тоже сейчас нелегко… К тому же наш ребенок… Она станет его матерью. За меня.
— Нет, нет. — Фаррет мотает головой. — Она никогда не заменит тебя. Никому.
— Позаботься о ней. Ей нужна твоя защита, Роун…
— Теолла…
— Все будет хорошо, Роун… Вот увидишь…
Она все-таки прикасается к его щеке, сама, а Фаррет перехватывает ее руку, пытаясь удержать.
— Прости меня… — шепчет он. — Прости…
— Ты ни в чем не виноват, Роун… — Ее пальцы незаметно выскальзывают из его ладони. — Помни об этом… И не бойся стать снова счастливым. Мне так будет легче.
Ее образ начинает таять, отдаляться.
— Теолла, нет, нет, не уходи. — Фаррет пытается ухватиться за нее, удержать, но тщетно. Она словно туман просачивается сквозь пальцы. — Не уходи…
— Прощай… — Ее голос доносится точно издалека. — Прощай, Роун…
— Нет, нет… Теолла…
— Теолла… — Фаррет проснулся резко, рывком.
Выпрямился в кресле, потер лицо. Сон, это был всего лишь сон… Или Теолла действительно приходила с ним попрощаться? По сердцу будто полоснули ножом: осознание горькой реальности, правды было слишком невыносимым. Роуну стало не хватать воздуха. Он поднялся и направился к балкону. Несмотря на короткий сон, хмель весь выветрился, словно Фаррет и не пил столько бридда. Голова была снова ясной, зато вернулась смертельная тоска.
Солнце уже клонилось к закату, но на улице пока было светло. Сердце предательски встрепенулось, когда он увидел знакомую фигурку, медленно идущую по садовой дорожке. Нутро затопило разочарование: это не Теолла, уже не Теолла…
А она вдруг подняла голову и увидела его. Секундное замешательство сменила робкая улыбка. Но Фаррет не смог ответить ей тем же. Отступил в тень балкона, а после и вовсе скрылся в комнате.
ГЛАВА 3
Свой первый вечер в Басторе я провела в уже привычных раздумьях и сомнениях. Рассказ, которым я поделилась с Фарретом, всколыхнул во мне уже было притупившиеся переживания и новый приступ тоски. Страх перед будущим. Я так хотела сбежать от Гарда, рискнула попросить защиты у Фаррета, а когда это осуществилось, не испытала облегчения. Я до сих пор терзалась сомнениями, правильно ли поступила, что призналась. Возможно, лучше бы было притворяться Теоллой и дальше? Объяснить свое странное поведение все той же потерей памяти и… позволить Фаррету любить меня, как ее. Стыдно признать, но за время откровенных снов я незаметно привязалась к Фаррету, привыкла, стала считать почти своим, когда же увидела его живьем, притяжение только усилилось. Я чувствовала себя предательницей, которая возжелала чужого мужчину. Да еще и в столь неоднозначной ситуации! Возможно, это и стало одной из причин, почему решилась открыться перед Фарретом: я бы не смогла спокойно принимать его любовь, зная, что она направлена не на меня, а другую… Но когда я увидела, как он страдает, какую боль от потери испытывает, начала мучиться угрызениями совести. И вновь те же сомнения: а может зря?..
И единственное, чем я могла себя успокоить и примирить с обстоятельствами, был ребенок. Он ведь не виноват, что так произошло, а его жизнь и благополучие теперь напрямую зависят от меня.
А еще этой ночью мне впервые за последние дни приснилась Теолла. Точнее, я вновь была ею…
Комната. Та самая, в замке Фаррета, где сейчас живу я. За окном вечереет, а я сижу у зеркала и расчесываю волосы.
— Сьер Фаррет еще не вернулся? — спрашиваю кого-то.
— Нет, сьера, — отвечает хрипловатый женский голос, — он передал, что может приехать ночью, а то и на рассвете…
— Странно, — шепчу я самой себе с горечью, — а мне он обещал вернуться сегодня. Наверное, у Лукаса задерживается…
Настроение меняется почти мгновенно, становится грустно и одиноко. Я без всякого интереса перебираю украшения в шкатулке, достаю и кладу их обратно…
— Не хотите прогуляться, сьера? — спрашивает тот же голос.
— Нет, я лучше пораньше лягу спать, — вздыхаю в тоске.
— Тогда я принесу вам чай, чтобы лучше спалось…
— Спасибо, — киваю и ухожу вновь в печальные мысли.
Без Роуна совсем тоскливо. Он словно часть меня, и лишившись ее, пусть даже на короткое время, чувствую опустошение.
Встаю с пуфика, брожу по комнате. Пытаюсь отвлечься, но не выходит. В саду уже зажглись фонари, но гулять там одной, без Роуна, не хочется.
— Ваш чай, сьера, — тихий звон и стук посуды.
Я продолжаю смотреть в потемневшее окно, но вижу лишь свое размытое отражение.
— Возьмите чай, сьера. — За моей спиной появляется еще один силуэт. Я чуть оборачиваюсь, но на служанку не смотрю. Вижу лишь ее руки, белокожие и сплошь, от кисти до плеча, усыпанные рыжими веснушками.
— Спасибо. — Я забираю чашку.
От напитка пахнет травами и цветами. Люблю этот чай… Вдыхаю его аромат, делаю глоток. Привкус кажется мне немного странным, но это не мешает наслаждаться чаем. Медленно допиваю все до конца.
— Уже все, сьера? — Веснушчатые руки тянутся за пустой чашкой.
— Да, спасибо, — отдаю ее и вновь погружаюсь в мысли.
— Отдыхайте, сьера…
— Спасибо… — Я делаю шаг к кровати, и на меня вдруг накатывает приступ слабости. Голова начинает кружиться, а предметы перед глазами расплываться.