Сама я вначале сидела одна на шелковом покрывале, которое расстелили прямо на траве, а потом ко мне подбежали малышка Ная и ее сестра-погодка Рия, и такая компания меня вполне устраивала. С собой девочки принесли листы бумаги и разноцветные грифели, похожие на наши карандаши. Мы какое-то время вместе рисовали, потом же в мою голову закралась шальная идея. Я, с разрешения девочек, оторвала небольшой кусочек от бумажного листа и быстро на нем написала: «Этот ребенок твой. Помоги мне». Затем, поглядывая на Эйдона, которого как раз отвлек отец моих маленьких подружек, Морион Дарт, отдала записку Нае.

— Милая, давай поиграем? — улыбнулась я. — Это секретное послание, которое нужно передать вон тому сьеру… — и я взглядом показала на Фаррета. — Только надо сделать это очень незаметно, чтобы никто, даже твой папа, не увидел. Справишься?

— Да! — кивнула та и крепко зажала бумажку в кулачке.

— А можно мне тоже? — вставила ее сестричка.

— Можно. Только следи за тем, чтобы вас не заметили.

Я убедилась, что Гард не смотрит в мою сторону, и дала команду девочкам:

— Вперед!

Втягивать детей в игры взрослых было стыдно, но это могло стать моим единственным шансом, чтобы связаться с Фарретом. Я делала вид, что продолжаю рисовать, а сама следила за девочками. Они, полностью следуя моим командам, вначале сделали большой круг около шатров и пробрались к столам с закусками с обратной стороны. Нырнули под него и вынырнули уже около Фаррета. Я заметила, как Ная сунула ему в руку мою записку, и затаила дыхание. Ная с Рией тут же скрылись снова под столом, а Фаррет… Он развернул мой огрызок, бросил на него секундный взгляд и тут же скомкал его. У меня похолодело на сердце: неужели не понял? Или отверг таким образом мой зов о помощи? То есть все зря?

— Мы все сделали! — радостно сообщили девочки, вернувшись.

— Вы просто умницы, настоящие шпионки! — похвалила я их. — А я вам за это лошадку нарисовала, смотрите… И сьеру в красивом платье.

— С бусиками? — уточнила Ная.

— С бусиками, — усмехнулась я.

— Ура! — Ная захлопала в ладоши, а я снова глянула на Фаррета. И в этот миг он вдруг тоже посмотрел на меня. Я попыталась вложить в свой взгляд всю мольбу, но он опять отвернулся. Я разочарованно выдохнула…

Вечер я провела в подавленном состоянии, меня не смогло отвлечь даже театральное представление за ужином, которое, судя по нескончаемому смеху зрителей, было веселым. Фаррета я уже не искала взглядом, да и Гард опять прилип ко мне как жвачка. Следующую ночь я опять провела без сна, старалась не смотреть на часы, которые с каждым движением стрелки приближали меня к проклятой свадьбе. В глубине души я все еще ждала, надеялась, что Фаррет что-нибудь предпримет, но минуты, часы убегали, и все оставалось по-прежнему.

Я не могла даже спокойно смотреть на себя в зеркало в свадебном платье. Не могла видеть Гарда в белых одеждах. И его улыбку, предвкушающую победу.

— Идем же, милая… — проворковал он, когда я вышла из своей спальни.

Но я не сдвинулась с места, ноги просто отказывались идти.

— Что такое, Теолла? — В его голосе проскочило недовольство, а следом и угроза: — Надеюсь, ты не собираешься совершить какую-нибудь глупость?

И в этот миг он будто понял, понял, что я все помню, потому что с подозрением сузил глаза и произнес вкрадчиво:

— Твой протест может дорого тебе стоить… Подумай о ребенке.

— Я презираю тебя, ты ничтожен, Эйдон Гард, — бросила я ему в отчаянии, но все же двинулась к выходу.

Слезы душили и застилали глаза, я почти ничего не видела перед собой. Чувство безысходности было таким сильным, что впору было умереть. И если бы не ребенок, которого я поклялась защитить… Нет, я не позволю Гарду ничего с ним сделать! И пусть мне придется выйти за него замуж, у меня в запасе есть по меньшей мере полгода, чтобы найти другой выход. А я буду искать, постоянно искать, меня ничто не остановит, даже зелье, отнимающее воспоминания.

В храме к нашему появлению уже собрались гости, и в первую очередь все главы кланов. Все, кроме Фаррета. Я горько усмехнулась: вот и все, он даже не соизволил прийти.

Меня подвели к алтарю, походившему на те, что устанавливают в костелах. Да и сам храм по своему устройству и внутреннему убранству отдаленно напоминал костел. Но я почти не смотрела вокруг, стояла, опустив глаза и не желая даже глядеть на своего «жениха». Священник в рясе красного цвета открыл некий фолиант и начал свою речь. Его я тоже почти не слушала, полностью уйдя в свои мысли, поэтому не сразу заметила, что атмосфера в храме изменилась, а священник замолчал. Я наконец оторвала взгляд от пола и подняла голову. В проходе, между мягкими скамейками для гостей, стоял Фаррет.

— Остановите церемонию, — произнес он, глядя только на священника. — Этот брак не может быть заключен.

— Что? — Гард скривился в подобии усмешки. — Что ты несешь, Фаррет? Сейчас не время для твоей мести… Теолла…

— Ребенок этой сьеры мой. — Фаррет наконец уперся в него тяжелым взглядом. — И я забираю ее с собой.

— Это не смешно, сьер Фаррет. — Гард оскалился, а мое сердце готово было выпрыгнуть из груди от радости, хотя разум все еще отказывался поверить, что все это происходит на самом деле.