Ася покачала головой.

— Давай ты мне отдашь вещи Насти в номере. Я смогу сосредоточиться, и, возможно, мне удастся больше картинок выудить из жизни ребенка и его семьи.

Матвей молча положил добытые материалы к себе в карман и, развернувшись, направился в сторону гостиницы. Ася последовала за ним, не понимая причины резкой перемены в настроении Матвея. И лишь пройдя полпути, едва не застонала вслух. Ну конечно! Матвей вспомнил себя и своего ребенка! Возможно, именно так и они играли! Резвились, хулиганили!

Сердце заныло в десятикратном размере. Было горестно, что в жизни Матвея случилось несчастье, наложившее отпечаток на всю его дальнейшую судьбу. И сейчас Матвей снова замкнулся в себе, отгородился от Аси. У неё возникла призрачная иллюзия, что между ними зарождаются отношения. Что теплота в его взгляде ей не почудилось. А сейчас что?

Ася обругала себя. Она — эгоистка! Человеку плохо, а она думает лишь о себе!

Задавать лишних вопросов Ася не стала. Поднявшись в номер, Матвей положил добытый материал на прикроватную тумбочку — единственную мебель, помимо кроватей и сказал:

— Ася, мне надо выйти.

Девушка кивнула. Им обоим стоило побыть в одиночестве.

***

— Вот скажи, Соломов, когда ты успел стать столь редкостным…

Матвей так сжал мобильный телефон, что хрупкая пластмасса предупреждающе хрустнула.

— Давай без излишней патетики, — оборвал его Лёха.

— Был бы рядом…

— Знаю, треснул бы. И что, тебе от этого стало бы легче?

— Какого хрена ты пошёл на ложь и отправил нас на несуществующее задание?

В телефоне послышался шумный выдох.

— Слушай, брат, с чего ты решил, что задание несуществующее?

— С того, мать тебя ети!

— Всё понял, не кричи. И так башка раскалывается. Девочка на самом деле интуит, и сильный.

— Я слушаю тебя и очень внимательно, — огрызнулся Матвей и в сердцах поднял руку, сжатую в кулак, собираясь ударить по кирпичному гаражу, рядом с которым он стоял.

Остановился в последний момент.

— Вам надо было побыть вместе, — спокойным тоном ответил Алексей.

— Кто так решил? Ты?

— Матвей, не кипятись. Поверь мне.

Матвей хмыкнул.

— Давай, до связи.

Нажав на отбой, мужчина закинул голову кверху и посмотрел на звездное небо.

Ночь опускалась на город.

***

… — Мама, мне страшно, — тонкие ручки тянутся к женщине.

Та, опускаясь на колени, прижимает к себе плачущего ребенка.

— Тихо, тихо, всё хорошо, — голос матери охрип от внутренних переживаний. В нем сквозит тщательно подавляемый страх, который ни в коем случае не должен почувствовать ребенок.

— Мама, я дедушку видела… и бабку… — снова всхлипывание.

— Во сне?

— Нет. Нет, мам… Они шли по улице. Держались за руки… Помнишь, как перед самой смертью дедки? Перед аварией? Мама, они приходили за мной? Они же призраки? Мама, мне страшно! Я умру?

Обнаженные плечи женщины — на ней лишь ночная сорочка — покрываются крупными мурашками, будто от сильного холода.

— Нет! — вскрикивает она сильнее, чем хотела. — Ты не умрешь, что за глупости приходят в твою маленькую головку?

Девочка зажмуривается крепко-крепко.

— Но я видела их! Вместе…

— Настёнка, значит, на небе они вместе. Им хорошо. Вот они и пришли к тебе, показали, что они снова вместе, что не стоит нам волноваться за них, — голос женщины падает до дрожащего шепота.

— Правда? — детский голосок полон надежды.

— Кончено! — мать смаргивает слезы, позволяя им катиться вниз по щекам.

— Мам…

— Что, малыш?

— Но я вижу не только бабушку с дедушкой… Я вижу и соседа дядю Витю…

На столике рядом с кроватью лежит зеленый камушек. Девочка нашла его на улице этим днем и принесла сокровище домой…

… — Я не отдам её никому! — молодая женщина сжимает руки в кулаки. Ее дыхание срывается от эмоций. Она стоит в центре небольшой кухни. — Никому. И я не позволю, чтобы разные психи исследовали мою дочь, пичкали её таблетками и проводили над ней опыты.

На пуфике рядом сидит мужчина, сжимая виски.

— Коль, ты меня слышишь?

— Слышу.

— И что ты молчишь?! Черт побери, скажи хоть что-то. Ты понимаешь, что твоя дочь видит мертвецов?