Я, правда, видел нечто подобное безумию в глазах гетеры. Вытянутое лицо, бешеный пульс, явный шок. Этим нужно воспользоваться.

— Сестра, — шепчу, добавляя в голос нотки страдания и ужаса. — Прошу спаси.

Обтянутая в кожаный плащ Сакура заслоняет от меня малютку с оружием. Секунда-другая и гетера уже облачена в «чешую», на клинке «жала» в ее руке играют блики противотуманных фар.

— Меня ранили, — продолжаю стонать. — Прошу спаси…

— Сакура, отойди, — кричит, приближаясь Мицура. — Его нужно прикончить, пока еще не погибли ты и Мика.

— Что ты несешь? — вскидывает «жало» гетера, не подпуская ко мне регрессора. — Что ты творишь? Это же Хенси! Хенси!

— Нет, — качает головой Мицура. — Это чудовище.

Иллюзия наивности и мягкости спала, и выражение детского лица стало по-взрослому серьезное. Мокрые пряди прилипли к пухлым щечкам.

— Чудовище, — повторила девочка с пистолетом. — А все мы — его игрушки. Как только он наиграется тобой, то отдаст на растерзание Маширао. А Мика попадет под раздачу. Только мне повезет: буду его игрушкой дольше вас. Но потом и меня он пошлет сдерживать ополчение магов. Там и погибну. Ублюдок!

Она сплюнула в мою сторону. Взрослая душа в маленьком теле. Мицура еще не приняла инициацию и не обладала демоническими силами, но продвинулась дальше других регрессоров в устранении меня. И когда-то мы были близки. Очень. Я читал в свирепых глазках густую вязь любовных отношений, что нас когда-то соединяли. Эта девочка была моим инструментом.

— Не понимаю, ничего не понимаю, — Сакура в растерянности посмотрела на меня. — Хенси, милый, что мне делать?

Я уже стоял, пошатываясь и держась за гипс.

— То, что должна, — мой взгляд потемнел. — Защити меня, сестра.

Гетера окаменела, рука с «жалом» задрожала.

— Отстань от нее! — Мицура выстрелила, но Сакура быстрым шагом перегородила дорогу пулям. Свинец отрекошетил от брони Обвинителя, сразу же звякнула разбитая фара.

— Я обязана ему, — пробормотала Сакура и схватила девочку за плечо. — Он сделал меня сильнее. Теперь мне неведом страх. Никто больше не может нас обидеть. А ты говоришь что-то жуткое…

— Не поддавайся лжи, — сказал я за ее спиной, подходя ближе. — Ты видела мое доказательство, мою искренность.

Мицура застонала, повиснув на руке сестры, как железная заготовка в кузнечных щипцах.

— Хенси… это же Мицура, — прошептала Сакура. Я приблизился к ней сзади, почти приник к ее спине. Коснулся губами чешуек на шее.

— Ты видела, что моя любовь сильнее красоты, — задышал глубоко и громко, чтобы она слышала мое дыхание, ощущала нашу близость. — Что я для тебя? Источник чего? Лишь силы?

— Нет! — Сакура подалась ко мне спиной, ее глаза были так неподвижны, будто разучились моргать. — Самой жизни.

Сморщивавшись от боли, Мицура прорычала:

— Он уже овладел тобой, ты всего лишь марионетка, — она подняла на мое лицо дуло пистолета. — Ему нельзя жить.

Неразличимым движением гетера выбила оружие из рук девочки. Последние мои слова прозвучали поверх ее вскрика.

— Защити нашу семью, сестра. Защити меня.

И «жало» взметнулось к черным небесам. Мицура с ужасом прикрыла лицо свободной рукой.

Течение мысли вдруг остановилось, а с ним и само время. У меня перехватило дыхание, казалось, каждая частица моего существа вздрогнула, пронзенная результатом импульсивного оценочного транса. Объектом изучения стал я сам. Мой биоритм, дыхание, лживое выражение лица, пустота за масками.

Я увидел, что тьма внутри меня почти отступила. Почти проиграла. Для победы осталось только убить этого ребенка с душой моей любовницы. Руками Сакуры. Вся тьма, что мне осталась, прямо передо мной, в этих двух душах. Всего один взмах клинка — и больше мне негде будет укрыться. Я оголюсь перед самим собой до самых костей. До самого дна.

Выдержит ли мой рассудок?

— Не так, — я схватил Сакуру за вытянутый локоть и дернул на себя. — Только не так.

«Жало» ушло вбок, едва не задев бедра Мицуры. Сама гетера упала на асфальт, девочка бросилась к ней. Миг и пистолет снова в ее маленьких ручках. Заслоняя собой сестру, Мицура наставила на меня черный ствол.

— Все изменилось, — сказал я. — Меня не нужно убивать.

— И почему-то не верю тебе, — прошипела регрессор, в то же время не стреляя. Сакура застыла глядя на нас.

— Не веришь, — киваю согласно. — Но сомневаешься, ведь ты все еще жива.

— Заткнись. Меня тебе больше не одурманить.

— Наверное, — я стоял неподвижно как камень. — Но сестру, убив меня, не спасешь. Для этого уже поздно. Маширао схватит ее в ближайшее время.

— Даже если так…

Мне надоело играть в поддавки.