Сакура взревела сквозь сопли, слюни и слезы. Руки ее напряглись, растягивая нити у шеи.

— Что-то мама тоже не спешит на выручку с того света, да, Сак-тян? — рассуждал я.

— Не смей так меня называть! — вскричала сестра вскакивая. Все ее тело натянулось как струна. Порвать нити «жалом» она не могла, иначе распорола бы себе лицо. Только усиленными мускулами. Если выйдет. — Так меня называл …

— Сего, — согласный кивок. — Сошедший с ума брат. И он тоже мертв.

Вопль ярости:

— Это же ты — ты! — убил его!

— Какая разница? Все мертвы, Сакура. Вся твоя семья.

— Не вся, — глаза Сакуры налились кровью.

— Мика и Мицура? Сколько же им осталось, сестра?

— Не смей меня так называть, — хрипела она, дергаясь в путах. — Ты не мой брат, ты бесчеловечный паук.

— Бедная Сак-тян, — поцокал я языком. — Один брат сошел с ума и сдох в подворотне как дворняга, другой обратился в Паука. Кто же теперь защитит тебя? Кто защитит Мику и Мицуру?

Она опустила голову. Ее внутренняя вселенная пошатнулась. Земля накренилась, небеса откатились к горизонту. Юный мужчина, который затмил ее, как подобает мужчине, мужчина, которого она полюбила, оказался садистом и лжецом. Змея укусила Сакуру в самое сердце. И вылезла эта змея из ее убежища. Если даже семья ее не защитит, то кто?

— Так вот какой ты.

С болью, без намека на вопрос. Так распыляют прах покойного родственника над морским простором.

Я дернул сестру к себе за нити.

— Слабые девочки умирают…

Сакура взвыла, тело ее размазалось в воздухе, превысило возможности моего зрения. В следующий миг сестра ударила меня головой, лбом в лицо. Спортзал утонул во вспышках сверхновых. Лишь звезды и тьма. И где-то за кадром бешено бьющееся сердце. Верный удар, ее «чешуя» крепче моей — успела мелькнуть мысль, прежде чем меня сбили с ног подсечкой.

— Хенси! — обеспокоенный крик.

— Не вмешивайся, Коджи… — простонал я в искрящийся мрак.

— Именно, иди нахуй, Коджи — захохотала Сакура.

Попытался уйти перекатом, но освобожденные руки сестры вбили меня в пол. Новые удары, и вот я распластался по полу, судорожно хватая ртом воздух и дрыгая бесчувственными конечностями. А потом меня спеленали. Руки словно прилипли к животу. «Кобра мрака»…

Звезды наконец все высыплись из глаз. Уперев колено мне в подбородок, Сакура возвышалась надо мной. Тяжелая и несгибаемая, как обсидиановая статуя.

Позади держался обеспокоенный Коджи, но не влезал в драку согласно приказу.

Сестра наклонилась ко мне с оскалом дьяволицы. Так могла улыбаться опаленная жаром ада грешница.

— Есть что сказать, братик? — короткий смешок. — Хе…Прежде чем сломаю тебе позвоночник.

Ее твердое как каменный уступ колено давило мне на подбородок. Избитая печень ныла, ребра стонали. Но прохрипеть три слова надо было, хоть тресни, иначе хана.

— Каково это, сестра?

Она сощурила горящие угли глаз. Блестящие зрачки сузились как у кошки.

— Чего вякнул?

Блядь, как тяжело-то говорить.

— Каково ощущать себя сильной?

Она застыла. Кулак ее взлетел к потолку — сокрушительный пластинчатый камень. Но губы мои успели прошептать:

— Я горжусь тобой, сестра. Не зря мне пришлось…так…поступить…

Иногда недоговоренности скажут больше слов. Иногда все что нужно — смотреть одновременно с горечью и восхищением. Иногда чудовищное отношение способно подчинить сердце. Потому что очень часто рожденные в миру полные кретины.

Кулак застыл. Сакура не могла ни ударить подлеца под собой, ни что-либо сказать.

— Ты… — она замолкла, потому что мои ясные глаза ответили на все ее безмолвные вопросы. Рой мыслей в ее голове принимал то направление, которое я ему указывал.

Она заревела и уткнулась лицом мне в грудь.

— Чудовище! Свинья! Что ты со мной сотворил? — кулаки ее застучали по моей груди, от чего ребра заныли. — До чего довел?

— Ну-ну, мне пришлось. Я бы ни за что не повредил бы тебе. Но могут повредить другие.

— Чудовище, — целовала мне шею Сакура. Прикосновения ее губ странным образом отдавались теплом сквозь чешую. Всего лишь иллюзия близости. Визуальный секс-триггер. Таким ж образом люди возбуждаются от просмотра порно.

— Коджи, можешь идти, — сказал я инкубу. Парень все еще стоял рядом, вылупив на нас глаза. — Тренировка окончена.

Коджи побрел к выходу. Сакура быстро мотнула головой в его сторону. Свет заиграл на ее слипшихся от слез ресницах.

— Не для тебя, — жестко сказала она и потянулась мне под штаны. Ее пальцы так крепко стиснули мой покрытый чешуей конец, что я засипел сквозь стиснутые зубы.