— Сначала надо выяснить, кто такой этот Власов, — мрачно сообщает Алекс. — Вдруг маньяк какой-нибудь.

— Маньяк, конечно, раз детей учить не боится. Бессмертный, — поддакивает Ян.

— Мальчишки, — мрачнеет Карина. — Совсем, значит, не доверяете. Она ведь не дурочка какая. А вам лишь бы показать свое «я». Еще бы схватили его за грудки и допросили с пристрастием, чтобы уж наверняка сбежал.

Пристыженное молчание, потому что каждый понимает — Карина права. И Жен заслуживает шанса на счастье, на то, чтобы самостоятельно со всеми проблемами разобраться. Инопланетянка не стала бы устраивать свидания с парнем, который ей не нравится. А это значит, что мне дали окончательную отставку… Кретин, на что надеялся? Что она будет плакать ночами в одиночестве, храня тебе верность только потому, что ты ей доверил свою грустную историю? Все совершенно правильно, ты сам этого хотел!

— Пойду покурю, — говорю, старательно сохраняя на лице маску невозмутимости.

А на крыльце до боли цепляюсь пальцами за перила. Хочется найти этого Власова и избить. За то, что подошел к Жен, коснулся. Он ведь уже трогал ее? Насколько далеко все зашло? Он уже видел шрам? Целовал его или избегал? Какого хрена я об этом думаю?!

Одной затяжкой сжигаю половину сигареты и только успеваю стряхнуть пепел, как замечаю на крыльце Карину. Она безмолвно достает тонкую, женскую папироску и, едва прикурив, плотнее кутается в шаль. Значит, собралась задержаться — мозг мне выносить.

— До последнего была за тебя, — говорит, едва взглянув. — Но больше поддерживать не стану. Ты мне нравишься, но не рядом с моей дочерью. Так себя ненавидеть … ты не сделаешь ее счастливой. А ей бы со своими проблемами разобраться. Для всех будет лучше, если она останется с доктором.

— Вы за этим тему свадьбы Ви подняли?

Едва успеваю договорить, как она отвечает хрипло и резко:

— Да.

И мне снова хочется кого-нибудь убить.

Представляя ее с другим, я слетаю с катушек. Отдергиваю шторку ванной, смотрю на серо-зеленую кафельную плитку и вспоминаю, как тугие струи били по телу инопланетянки… прямо здесь. Я не полез с ней в ванную. Когда-то с извращенным восхищением разглядывал пластмассовых насквозь фальшивых женщин из салона и, видимо, сохранил замашки вуайериста. Стоял и смотрел, чтобы теперь, очевидно, был способ заняться изощренным самоистязанием. И помнить-то, чтоб меня, особенно нечего, наверное поэтому голова забита не только воспоминаниями о ее бедрах, соединенных с моими, но еще улыбками, отрешенным взглядом, обрывками фраз.

Рвусь прочь из ванной, так ударяю по выключателю, что тот вылетает из держателя и с неожиданно противным, громким звуком скачет по ламинату коридора. Черт с ним, пусть валяется!

Направляюсь в спальню и достаю из шкафа галстук. Я собираюсь в казино, наверное, уже час, как баба какая-нибудь. Польку ругал за это, а сам? Тряпка. Сосредоточиться не могу. Как узнал, что там, где положено быть мне, находится другой, и, возможно, именно сегодня и сейчас — с ней, в ней, причем множеством разных способов — пошел на попятную? Достаточно! Я сам решил, что в ней будет другой, разрешил и благословил. Не хрен теперь гонять эти мысли снова.

Сажусь на кровать, пытаюсь завязать галстук, но задача оказывается неожиданно сложной. Узел ложится криво, а длину подобрать и вовсе не удается. Никогда не умел нормально завязывать галстук! Срываю его с шеи и расстегиваю несколько верхних пуговиц рубашки. Какого хрена?! Это блонди придумала мне образ мудачка в удавочке. Меня же петли на шее всегда ужасно раздражали — будто жизнь мало их мне при рождении накинула. Их уже столько, что новые не к лицу. Уж такой я, какой есть. Пусть кретин, но отказываться от этого статуса не собираюсь. Сросся. Кому не нравлюсь — проваливайте. Девчонку, которую хотел, выгнал, остальных и подавно не жаль.

Врач у нее гениальный, может дать ей то, что действительно нужно — операции и всякую эту медицинскую приблудку. С докторишкой инопланетянке будет лучше, он сможет ее поддержать. Видит больных людей каждый день. Может, поимеет — так хоть вылечит.

Дьявол, зря я опять об этом.

Жен

Несколько дней назад я пригласила Власова к себе, но он отказался, в очередной раз выводя меня из равновесия. А сегодня позвал к себе. Кажется, несмотря на громкие заявления, он не из тех, кто позволяет женщине брать инициативу в свои руки. И я рада, что у нас что-то получается, честно, он хороший компаньон во всем — внимательный и заботливый спутник, воспитанный, отличный собеседник, но… я так и не рассказала ему о своей болезни. Должно быть он думает, что я закодированный алкоголик. Нет, ну серьезно. Девушки на первом свидании волнуются и просто обязаны выпить расслабления ради, а я уперлась. Нет и все. Хочется сказать, что он отнесся к причуде с пониманием, однако взгляд… я такой видела. Врачебный. Он пытается вычислить, что я скрываю. Мало общаетесь с медсестрами, доктор Власов, не достигает ваших ушей сарафанное радио!

Сейчас я прячусь в ванной. Нужно собраться с мыслями. Он подгадал смены, приготовил ужин… Мы уже поели, но не слишком много, потому что каждый понимает: грядет секс, а секс на сытый желудок — неприятная штука. Да и нервы никто не отменял… Боже, как я буду перед ним раздеваться? С ума сошла совсем от переживаний. В смысле, раньше я тоже волновалась, но чуть-чуть. Просто после Арсения, этого опаспортованного недоразумения, мой комплекс расцвел.

Вот узнает Власов, и что дальше? Он же врач. Будь у меня шрам от аппендицита, можно было бы просто улыбнуться и пройти мимо, но рассеченная надвое грудина весьма красноречива. И для Власова триада фалло — не странноватое сочетание букв, а набор предписаний и противопоказаний. Что это будет значить для него? Ведь мой новоявленный кавалер не так прост, как кажется. Иногда мне хочется узнать, что на самом деле движет этим человеком.