Отец Власова, некогда успешный хирург, пострадал в аварии, повредил глаз и вынужден был оставить практику. Это стало и пыткой, и благословением, поскольку не только лишило его любимого дела, но и спасло разваливающийся брак. Иными словами, мой нынешний кавалер вырос в доме, где извечное отсутствие главы семьи не единожды становилось поводом для скандала. Стас не говорил об этом прямо, но, как я поняла, его мать даже уходила от отца, забрав его с собой. Вернулась, конечно, но сам факт не утешает. Это привело к тому, что повзрослевший Власов встречается только с врачами, чтобы осознавали степень профессиональной ответственности. Я его понимаю, но такой рационализм смущает: может ему только это во мне и нравится? Боже, я надеюсь, что нет. Иначе у меня проблемы. Откуда мне знать, что у него отсутствует пунктик по поводу проблем со здоровьем?

Когда я выхожу из ванной, обнаруживаю, что меня уже дожидаются. Власов протягивает мне руку, и я знаю, что это значит. Стараясь выбросить из головы неуместные мысли, делаю шаг навстречу. Признаться, я давно об этом мечтаю. О сексе с ним. Жаль, что не в плане «горим, пожар, туши скорее», а скорее «клин клином вышибают». Да, это эгоистично, но если Арсений с наслаждением трахает мою кузину, почему бы мне тоже не предаться разврату с не в меру симпатичным доктором?

Едва прижав меня к груди, Власов поднимает край моей водолазки и проводит пальцами по коже. Это очень приятно, но тревожит. Он не стесняется, не боится получить отпор. Он просто так решил. И пока что в наших отношениях все идет именно так, как хочет он.

Мне бы хотелось, чтобы в порыве страсти он не обратил внимания на шрам, не начал сразу же задавать вопросы, но он раздевает меня, едва переступив порог спальни, слишком рано, слишком быстро, и, когда водолазка наконец оказывается на полу, в нашей прелюдии образуется неловкая пауза.

— Я расскажу тебе об этом, но не сейчас, — предупреждаю, подавляя дрожь в голосе и самостоятельно расстегивая молнию на юбке.

— Жен… — начинает он, но я прижимаюсь к нему всем телом и стягиваю юбку.

— Ты ведь не отвергнешь меня из-за какого-то шрама.

Запрещенный прием. Теперь он будет уверен, что своими расспросами меня уязвит. Но мне плевать. Я собираюсь соблазнить его любым способом, потому что мне надоело сдаваться на милость болезни!

Мы с Власовым сидим за столом друг напротив друга над тарелками с завтраком, который приготовила, конечно же, не я. По очереди улыбаемся и прячем глаза. Говорить не хочется. Прошедшая ночь была такой приятной, что хочется оттянуть момент возвращения взрослых демонов и проблем хотя бы на чуть-чуть… Да, Власов поддался: позволил мне сохранить свою тайну, и за этим последовал вкусный секс, порция объятий. Жаль, что уснуть удалось лишь порознь (не настолько мы привыкли друг к другу). Но наступило утро, и теперь своей очереди дожидаются объяснения — нетерпеливо переминаются с ноги на ноги, заглядывают через плечо друг другу. Жалею, что не поговорила со Стасом раньше. Хотя, навряд ли для объявления о болезни существует подходящее время.

Я боялась, что он с самого утра (прежде, чем успею в халат завернуться) скользнет пальцами по моей груди и спросит — за что скальпель так со мной? Но этот мужчина, кажется, поступает правильно всегда. Он меня поцеловал, пожелал доброго утра, поднялся и пошел готовить омлет с томатами. Кстати, последние пожарил на бальзамическом уксусе. Я понятия не имею, чем этот уксус такой особенный, но раз мне о нем сообщили, значит, штука важная. Хотя неплохо бы предупредить Власова о полной безграмотности его собеседника.

— Ты должен знать обо мне кое-что ужасное, — начинаю драматично и тут же натыкаюсь на настороженный взгляд. — Я совершенно не умею готовить.

Власов моргает от удивления. Думаю, он ожидал откровений о шраме.

— Даже яичницу не поджаришь? Не верю.

— Я абсолютно избалована.

— Ничего, я уверен, что это поправимо.

— А зачем поправлять? По-твоему, это существенный недостаток?

Клянусь, я это сказала скорее в качестве проверки, но Власов очень забавно смутился. Наверное, ему и в голову не приходило, что есть девушки, которые не ставят очаг во главу угла. Сдается мне, у нас еще не раз кардинально разойдутся точки зрения.

— Ну…

— Спокойно, Власов… Я пошутила. На самом деле, моя кузина Ви уже пыталась научить меня готовить, но ничего не вышло, — посмеиваюсь.

— Это та, которая замуж выходит? — уточняет Власов, морща лоб. Да уж, мою ветвистую семейку не вдруг запомнишь.

Но его слова выкидывают меня прямиком в омут мыслей об Арсении. Они ведь расстались… Хотя что это меняет? Мне было сказано прямым текстом, что дело не в другой женщине, всему виной — болезнь. Тут сколько бы постелей он не сменил… Нет, все, долой эти мысли! Да и вообще, что я тяну? Надо рассказать и навсегда покончить с этой историей! Или да, или нет. Я на примере Арсения узнала, «что может быть когда-нибудь» невозможно. А ведь сколько метаний из-за чувства подвешенности.

— Власов, слушай, тот шрам…