Пока одна из девочек поит Яна коньяком со своих силиконовых сисек, Катерина целенаправленно строит мне глазки. Она танцует хорошо, но явно не лучше всех в клубе, оттого становится очевидным, что звал ее именно я, причем потому, что она мне нравится больше остальных. Еще пара порций коньяка, и ее ужимки перестают раздражать. Сверкающие наряды девчонок, едва прикрывающие стратегические места, кружат голову, и даже инопланетянка с ее этим, то ли Волосовым, то ли как его там, почти не вспоминаются. Неужели расплатившись одним лишь похмельем можно окупить забвение?

Через некоторое время — не знаю, как именно — Катерина оказывается у меня на коленях. То ли я слишком пьян, то ли я просто пропустил момент, когда танцы стали более контактными, но она извивается на мне, точно змея. Иногда заглядывает через плечо, улыбается. А я вдруг отчетливо понимаю, что совершенно ее не хочу. Даже прикасаться нет никакого желания. Красивая девчонка, компания которой мне приятна, но не больше. Хуже того: мне тошно знать, что она была бы не против продолжения знакомства… Мог бы я ее поиметь? Физиологически, полагаю, что да, но от одной этой мысли воротит… Я не хочу ни Катерину, ни любую другую.

Женщину, которую я на самом деле хочу, трахает какой-то докторишка. И я сам этого добился. Молодец, поступай так и дальше! У тебя отлично получается.

— Все, Катька, достаточно. Благодарю, — говорю девушке и дергаю кролика за рукав. — Пошли отсюда.

— Куда? — ошарашенно переспрашивает он.

Похоже, сегодня я гад, который ему второй раз уже удовольствие обламывает, только это совершенно меня не трогает:

— В банкомат!

Когда мы вваливаемся ко мне в квартиру с кучей денег, едва держась на ногах, за окном уже начинает светать.

— Какого хрена ты ломался и молчал, что у тебя есть кредитка? — спрашиваю.

— Так это не у меня, а у Адриана. Думаешь, отец дал бы мне карту с таким кредитом?

Пауза.

— Адриана?

— Ну да, — удивляется кролик. — Его пин узнать проще простого — он все в файлик выписывает, чтобы не забыть. Весь такой тошно-дотошный. И, поскольку по утрам он торчит в ванной минут по двадцать — хуже девчонки, ей Богу! — у него из комнаты… да какое там! У него всю комнату можно спереть — не заметит.

И, что самое удобное, камера банкомата не покажет ничего, кроме физиономии Адриана. Поди докажи еще, кто именно снимал наличность.

— Хреново быть твоим родственником. Сестру обобрал, брата обобрал…

— Зато я обаятельный, — улыбается кролик так, что каждый зуб разглядеть можно. — Слушай, если я сейчас не доберусь до туалета, то взорвусь!

И в три прыжка достигая двери ванной, начинает шарить по стене рукой. Но выключатель я сломал с концами, а до магазина электрики лень идти. Короче, сам-то я в темноте нормально ориентируюсь, но только Елисеев смиряется с мыслью, что и ему придется идти во тьму, заходит и закрывает за собой дверь, как раздается грохот и отборный мат.

Хмыкнув, швыряю сумку, в которой деньги из казино и снятая в банкомате наличность, на кровать, зашториваю окна и начинаю доставать стопки пятитысячных, дабы пересчитать. Но успеваю дойти только до тридцати, как из туалета, сбивая меня, доносится:

— Слушай, ты в такой темноте не промахиваешься? — орет кролик.

— Я никогда не промахиваюсь, — огрызаюсь в ответ.

Многозначительный смешок.

— Ну прости, что я неподобающе отозвался о твоем крошечном тридцатисантиметровом… эго. Но со светом все равно круче!

Что мне в этом парне нравится, так это то, что он и над собой посмеется, и других в лучших чувствах обхамить не забудет. Мы с ним несколько часов пересчитываем деньги и складываем их в кейсы, чтобы потом наконец отрапортовать Остроградову — “готовы!” и завалиться спать.

Сыграть под дурачка оказалось удивительно просто. Никогда этим раньше не промышлял, но когда от тебя не ждут ничего иного… Оказывается, мое «институтов не кончал» — может очень даже пригодиться в жизни. Например если назначаешь встречу с какой-нибудь высокомерной задницей. Да, Григорий охотно поверил, что я хочу попытаться уладить вопрос мирным путем, отдав ему деньги. Собственно, такова и была задумка Остроградова. Пока мы отвлекаем главного, Вадик и его ребята занимаются чем-то своим, в результате чего — опа — и нет мерзавца. Звучит дерьмово, скажете? Я тоже так считаю, но некоторые говорят, что у меня паранойя.

Сегодня я чувствую себя гангстером на мафиозных разборках. Даже черный галстук в шкафу среди носков откопал. Как он там оказался — не имею, кстати, ни малейшего представления, но нашелся — и пляшем. Стою в наглаженных брюках, начищенных ботинках, с сигаретой в зубах у окна и гляжу на паркующуюся под окнами ламборгини. А кролик у нас не трус. Дурак, может, но с нервами порядок.

— Думаешь, тачка заставит его почесаться? — спрашиваю у Елисеева, только тот входит в двери.