— А зачем вы меня позвали? — не отступаю. — Вы не сказали.

— Чтобы познакомиться немного поближе. Мы слишком мало общались.

И начнем, пожалуй, с подстроенной вами аварии. Или, может быть, он считает, что после такого у нас много тем для разговора? Знает же, что я в курсе. Вот только обвинить его в покушении на отца вслух сейчас — означает накликать беду. Сначала мотивы, а уж потом доберемся и до обвинений.

Отодвигаю от себя тарелку. Чуть-чуть, на пару сантиметров, но этого достаточно, чтобы продемонстрировать мою решимость. И Григорий, не будучи глупцом, подмечает перемену в настроении за столиком.

— Сначала мне бы хотелось узнать цель знакомства.

Ах, как было бы просто, если пришлось бы всего лишь вернуть ему долг. Спорю, отец бы дал мне эти деньги, даже больше бы дал… Вот вернуть бы их, усыпить бдительность, а затем уже всласть мстить за все хорошее…

— А вы, я смотрю, прямолинейны, — промокнув губы салфеткой, Григорий откидывается на спинку стула. — Что ж, как угодно. Вы, Евгения Александровна, наверняка подметили, что я позвал вас в одно из лучших мест этого города. Здесь столько людей, и знакомых хватает… И все они сейчас недоумевают: отчего дочь Алекса ужинает со мной?

Не сдержавшись, оглядываюсь и обнаруживаю, что в нашу сторону смотрят как минимум трое. А ведь мы на общем фоне ничуть не выделяемся.

— То есть вы хотите, чтобы все думали, что мы… сотрудничаем?

— Теперь, когда ваш отец отошел от дел, каждый хочет занять его место, — отвечает насмешливо мой собеседник. — Но вы, папино сокровище, изволите ужинать именно со мной. Отчего?

— Это…

— Я не закончил, — обрывает меня.

Щеки мои начинают алеть, то ли от смущения, что перебила, то ли от раздражения.

— Я предлагаю все так и оставить. Вас и меня. Что скажете?

— Вас и меня? — желчно уточняю.

А я-то все никак не могла понять, почему Григорий согласился играть в покер с сопляком вроде Яна…

— Вас и меня, — он кивает. — Это было бы на руку всем. Плюс — вы весьма в моем вкусе. Уверен, вы это заметили.

Он накрывает мою ладонь своей лапой, и я едва ли не вздрагиваю от отвращения. Никогда не думала, что буду надеяться, что под словами «вы в моем вкусе» мужчина будет иметь в виду лишь длину ног или размер бюста.

Так. Мне срочно необходимо поговорить со своими, я не готова к крутым поворотам в соло-режиме.

— Или, может, вы думали, что дело в вашем держателе казино и его копейках? — ухмыляется он.

А ведь я так и думала… Внезапность, с которой накатывает прозрение, потрясает до глубины души. Григорий не дурачок, он из тех, кто движется медленно, но наверняка. И то, что он выбрал в спутницы меня — девушку со шрамом, которые он так обожает, — лишний раз подтверждает мою правоту. Все просчитал, надавил куда нужно.

— Зачем это вам?

— Нет, это вам зачем. Вы будете спокойно лечить людей, ваши братья — ковыряться в песочнице, а Алекс отойдет от дел, перестанет рисковать собой, улаживая конфликты. Учитывая состояние его здоровья, что может быть важнее? Соглашайтесь, и, обещаю, вас никто не тронет.

Если бы только это было правдой! Нас уже тронули. Да так, что не скоро забудешь. Смотрю на Григория и лихорадочно перебираю варианты. Что же мне делать? Что делать?!

Я не привыкла теряться. Это именно то, что для врача непростительно. Паниковать может пациент, но не тот, кому он доверяет свое благополучие. Малейшее промедление на операции может стоить жизни. Малейшая нервная судорога руки — и последствия необратимы. Врачей учат не теряться с самого медвуза.

А я растеряна, отчего еще больше напугана. Такое впечатление, что я внезапно ослепла и вообще перестала видеть, что происходит вокруг. Не ожидала, что у Арсения могут быть настолько веские причины меня избегать, не догадалась, что свело нас с Григорием за одним карточным столом.

Он смотрит на меня в ожидании ответа или реакции. Чувствую пристальное, практически издевательское внимание. Поднимаю глаза уже почти готовая сказать, что такие решения за один вечер не принимаются, но вдруг осознаю, что как только сяду в такси (а я не рискну ехать с этим чудовищем), мое нежелание иметь дел с этим человеком станет слишком очевидным.

— Я вас внимательно слушаю, — говорит Григорий, догадавшийся, что я не просто так уже секунд пять просто смотрю ему в глаза.