— А это его помощница, Жен Санна, — отрывает меня от мрачных мыслей Харитонов.

— Ассистентка фокусника, — вдруг блещет интеллектом девчушка. — У фокусников ассистентки, они еще хотят по сцене в коротких юбках.

— И иногда их распиливают, — с кровожадным энтузиазмом подтверждает Капранов, поигрывая бровями.

Я начинаю потирать шрам еще до того, как осознаю, что делаю. Да-да, там и распиливают. Наставник подмечает мой жест, понимает, какую глупость сморозил, и быстренько сбегает с места преступления:

— Так, Елисеева, делай анализы, а я пока с онкологом пообщаюсь.

А извинения где? Одно слово: Капранов!

Заставить девочку лежать спокойно, пока я замеряю давление и беру кровь, очень непросто. Она то и дело норовит что-нибудь сказать или повернуться. Я ее прекрасно понимаю: столько гостей, принц из мечты объявился, да еще замаячил шанс в скором времени отправиться домой. Тут и старик бы не усидел на месте. Только сегодня я по другую сторону кордона и понимание пониманием, но возиться с ней до бесконечности не могу:

— Кирилл Валерич, выйдите из палаты, — велю.

Официальность моего тона заставляет Харитонова поднять на меня глаза. Проверяет, всерьез ли это.

— Пожалуйста? — добавляю ядовито и вскидываю брови.

— Зачем? — плаксиво спрашивает Алиса.

— Затем, что пока ты прыгаешь, смеешься и болтаешь, я никогда не попаду в вену.

— Я больше не буду, — неохотно бубнит в ответ.

Она придвигается ближе ко мне. Мол, я согласна, коли, только его не выпроваживай. А стоит мне ослабить жгут, вдруг выдает:

— Знаете, вы мне не нравитесь!

— Очень жаль, — отвечаю шутливо. — Лучше бы передумать, ведь чтобы мне уехать, сначала нужно тебя подлатать. И все это время я буду тебе не нравиться, и не нравиться, и не нравиться. Тяжело-то как.

Алиса хмурится. Думает, что я разговариваю с ней как с маленькой, даже нос морщит.

С детьми работать сложнее. Они воспринимают мир иначе, и врачам приходится подстраиваться. Осыпать их правдами и медицинскими терминами бесполезно — вгонишь в скуку или, того хуже, напугаешь. Попробуй потом успокой. К тому же все дети разные. Иные маленькие обитатели больниц значительно взрослее сверстников и предпочитают, чтобы к ним относились как к равным; обижаются на попытки шутить.

Но есть и еще одна сложность: с самого первого дня института нас отучают думать о пациентах как о людях, привязываться, сочувствовать. С детьми это невозможно. Мы перед ними беззащитны. В нас природой заложено защищать малышей. И если это не удается — пережить неудачу стократ сложнее.

Закончив дела с пациенткой, я выхожу в коридор и на мгновенье теряюсь, потому что не знаю, где лаборатория анализов. Замешкавшись таким образом, не сразу замечаю, что вслед за мной из палаты вышел Кирилл.

— Простите Алису. Я уверен, она не хотела вас обидеть, просто…

Серьезно? Лучше бы за себя извинился!

— Стоп, — обрываю его на полуслове. — Кирилл Валерьевич, — чеканю. — Я врач. Да, недоучка, но повидала достаточно неблагодарных пациентов. Вы собираетесь извиниться передо мной за каждого из них? — даже не пытаюсь скрыть желчь. — Боюсь, я слишком занята. Да и было бы глупостью обижаться на больного ребенка, тем более сидящего в четырех стенах палаты месяцами. Я на ваш вопрос ответила?

У него такие удивительные глаза. Взгляд… будто он восторгается всем на свете. Я этого не понимаю, ведь мир весьма уродлив, и это нормально. Лично мне он своим несовершенством нравится. Но Харитонов другой. Красота и позитив ему необходимы как воздух. Да, у Кирилла удивительные глаза. Были. Теперь они равнодушно отражают свет лампы над нашими головами.

— Еще как, — сухо произносит мой собеседник, возвращаясь к прохладной манере общения, с которой я сегодня имела честь познакомиться.

— Замечательно. Я могу идти?

Едва заметный кивок. А дальше мы просто расходимся в разные стороны.

Опухоль Капранову не понравилась, и врачи договорились провести еще один курс химиотерапии. Поскольку наставник человек занятой, в то время как я — ординатор сопливый, присматривать во время процедур за пациенткой оставили меня одну (сообщив, что, если что-то пойдет не так, череп вскроют отнюдь не Алисе). Такое на моем веку случилось впервые, но особенных неудобств не доставило, ведь Рашид рад пожертвовать сотрудником на благо фонда, а вот Капранову и Харитонову пришлось мотаться между Петербургом и Выборгом. Первому — к пациентам, а вот второму…