Я стараюсь делать все, что она велит, пока Жен меня осматривает, но не могу оборвать поток болезненных мыслей. Как ее занесло во врачи? Да, характер боевой и мозги на месте, но ведь ей бы прямая дорога по отцовским стопам: финансами ворочать, да с рекламных плакатов улыбаться — мимо такой девушки не пройдешь. И вдруг она встречается тебе морозной зимней ночью, в белом халате и удобной обуви для операционной. Не золотые кольца на пальцах, а резиновые перчатки, и волосы не в рекламе шампуня, а под хирургической шапочкой. Не вдруг опознаешь принцессу.

— Вам карточку уже сделали? С Капрановым встреча состоялась? — спрашиваю у Жен в попытке отвлечься от мыслей с помощью болтовни.

— Да, спасибо, — кивает она, пряча улыбку.

— Не за что благодарить. Я просто отнес заявление.

— Если бы его отнесли не вы, то оно бы провалялось в кабинете под кипой бумаг еще недели три минимум. И не факт, что было бы одобрено. А теперь помолчите.

Пока она заканчивает осмотр, я стараюсь не улыбаться и просто наслаждаться ее обществом — собственно, чего и добивался, заставляя ее работать в исследовательском центре.

— Что ж, не вижу неврологических нарушений, но перенапрягаться на занятиях не стоит. Сбавьте темп, — наконец произносит Жен Сана.

— Не считаете нужным провести обследование? — вмешивается мой терапевт. — МРТ?

— Если Капранов не изменил своему плану, то через пару недель будет плановое обследование. Но если боль повторится еще раз — обращайтесь, сразу сделаем. А пока попробуйте просто снизить нагрузку. Может быть, удастся подобрать оптимальный темп.

Она говорит не со мной и уже собирается уходить, но я хватаю ее за запястье, заставляя остаться. Ощущения кажутся мне знакомыми, но и новыми тоже. Безумно хочется провести пальцем по тонкой коже над венами, но такой простой жест выглядел бы излишне вольным.

— Через три недели мы планировали провести благотворительный вечер. И мне бы хотелось пойти на него без трости. Так что лучше обследуйте меня сейчас, а существенно снижать нагрузку не станем.

— Вы с ума сошли? — сухо интересуется Жен. — Вам операцию на мозге сделали, а вы опять за свое.

— Я не хочу, чтобы на меня снова смотрели как на инвалида!

Я знаю, что прием запрещенный, что для нее это слишком личное, но больше не могу прогуливаться с тростью от дверей до машины и наоборот.

— Кстати, вы придете? — меняю тему, пока она окончательно не уверилась в своих подозрениях о моей корысти.

— На вечер? Зачем мне там быть?

— Сопровождайте отца. Нам же нужно взять откуда-то деньги, а он человек более чем состоятельный, — подмигиваю ей.

У Жен аж рот открывается от удивления. Так и знал, что при всем ее стремлении к гуманизму, эта девушка не знаток пустой благотворительности. Она человек действия. Скорее из разряда врачей без границ (неправительственная международная организация по оказанию медицинской помощи людям, пострадавшим в результате вооружённых конфликтов и стихийных бедствий). Не будь у нее самой проблем со здоровьем, думаю, Жен бы легко согласилась отправиться в какую-нибудь Африку спасать жертв террора.

— Пойду закажу МРТ и КТ, — сдается она. — Но в случае чего с Капрановым объясняться будете сами!

Жен

Я с трудом удерживаю телефон плечом, докрашивая ногти на ногах в красный цвет. Это к вопросу о женской разумности. Как только яркие ноготки высохнут, я натяну поверх чулки и туфли, в которых едва можно передвигаться, и никто о моих потугах не узнает, но разве это имеет значение? Я хочу быть сегодня самой красивой, максимально безупречной. Надену самое лучшее белье и сексуальное платье. Пройдусь по самой грани вульгарности. Потому что сегодня я познакомлюсь с женщиной, являющейся женой небезразличного мне мужчины. Не хочется чувствовать себя рядом с ней простушкой.

Зачем мне это? Кому и что доказывать? Я же не собираюсь вмешиваться. Просто иногда… иногда Кирилл на меня так смотрит, что кажется, будто во мне есть нечто большее, чем глупая, расколотая в районе груди оболочка… Нечто важное и нужное. Значимое. Такое сводит с ума. Такое страшно разрушить.

Наконец гудки на другом конце линии сменяются поспешным приветствием.

— Ви, какое счастье, что ты на связи, — восклицаю, пытаясь поудобнее пристроить телефон. — Так, мне нужно знать все возможное о Вере Рихтер.