— Похоже, мы тебя утомили, — к счастью, подмечает папа. — Может быть, сама предложишь тему разговора?

— Давайте. Я предлагаю перейти к главной части мероприятия и повторить, что не собираюсь менять место работы, — говорю же, дипломат из меня не вышел, а животрепещущее не терпит отлагательств!

— Понятия не имею, кто тебя воспитывал, — вздыхает папа, а Кирилл начинает смеяться.

— Ничего, я, наверное, уже привык. По крайней мере не удивляюсь.

— Действительно, — вздыхает папа, а я корчу капризную гримаску. Меня только что отчитали как ребенка. С какой стати вести себя по-взрослому?

— Нет, вы серьезно собираетесь устраивать расшаркивания длиною в целый вечер? У меня нет никакого желания здесь застрять на вечность, поэтому я и говорю: пустая затея. Давайте мы пообщаемся о важном, и я пойду. Не буду на вас работать.

А Кирилл кладет руки на стол, сцепляет пальцы в замок и наклоняется вперед для пущей убедительности.

— Послушайте, Жен Санна, если бы я видел смысл в том, чтобы вы остались работать на Павлу Мельцаеву, и не стал бы настаивать. Но я слышал, как она о вас отзывается… Отношения накалены до предела.

— Ваш центр — не единственная больница.

— С такими рекомендациями, которые вам дадут с прошлого места работы — единственная, — неожиданно резко меняет он тактику, подстраиваясь под проявленную мной враждебность. — Вы не в чести у начальства, и абстрактный работодатель в вакууме навряд ли займет сторону ординатора нон грата. К счастью, я не из них и предоставляю вам отличную возможность работать в одном из ведущих нейрохирургических центров страны. Есть всего одна маленькая загвоздка — Рашид Мурзалиев. Он точно того стоит?

Его слова разумны, пусть и неприятны. Ловлю себя на том, что откинулась на спинку дивана и скрестила руки и ноги в защитном жесте. Я не хочу слышать его разумные слова, не хочу, ведь я не сделала ничего плохого… Но Харитонов определенно прав. Если Павле наступить на больную мозоль, она станет визжать, пока барабанные перепонки обидчика не лопнут, и тот не окажется обезврежен. В результате нашего противостояния я уже почти оглохла, тем не менее все еще пытаюсь барахтаться.

— Но ведь это Рашид, это… самое что ни на есть дезертирство! — восклицаю, а Кирилл начинает кашлять в попытке скрыть смех. Только меня не обманешь — смотрю на него и недовольно щурюсь.

— Простите, но вы такая смешная, — говорит Харитонов, раз уж обман раскрыт.

Молчу и дуюсь, понимая, что позволила Кириллу разыграть карту наилучшим образом. Обозначил проблему, выставил все так, будто это действительно мой интерес, и он помогает по доброте душевной, а я из чистого упрямства отказываюсь. Только что-то мне подсказывает, что он тоже заинтересован в моем согласии. Нервно ерзаю по кожаному диванчику, спешно пытаюсь сообразить, как себя вести. Юбка задирается, грозя обнаружить под собой кружевную резинку чулок, и я стыдливо тяну ее вниз, при этом натыкаясь ногой на что-то под столом, и, видимо, это Кирилл. Становится до ужаса неловко. Встречаемся глазами, застываем в растерянности, и мои щеки заливаются краской. Нужно что-то сказать, извиниться, ведь я не хотела:

— Я… — начинаю, но не успеваю закончить.

— Вы готовы сделать заказ? — появляется рядом с нами официант, а я все никак не решу, вовремя он подоспел или нет.

Кирилл

Этот вечер — настоящее испытание на прочность, я во всем и везде жду подвох. Мы с Александром Елисеевым уже однажды встречались, и знакомство было не из приятных. То было через пару месяцев после истории с Рашидом.

В город приезжал министр здравоохранения, и он пожелал встретиться с людьми вроде нас — инвесторами, исследователями. Мой отец отсутствовал, пришлось идти одному, и, естественно, к молодому, никому не известному парню отнеслись как к неразумному щенку. Причем именно с подачи человека, который теперь сидит напротив. Не спорю, возможно, я все это заслужил, но, думаю, вы примерно представляете, как сложно было снять трубку и набрать его номер. В какой-то момент я даже решил, что свихнулся: знал бы Алекс, насколько благородные у меня мотивы, так он бы уже мне голову открутил.

Чертовщина какая-то, зачем я вынуждаю Жен перейти работать в наш центр? Что это мне даст? Я будто пытаюсь пересадить ее из одной клетки в другую, чтобы держать поближе, ходить и любоваться, чтобы знать, где она, с кем и когда. Я хочу контроля над ее жизнью. Но, возможно, это страшный обман, потому что сегодня мне нужно нечто совсем не абстрактное.

Сделав заказ, она поднимается со своего места, одергивает юбку и, извинившись, уходит, а я вынуждаю себя не смотреть в сторону эталонных каблуков и провокационных черных линий во всю длину ног. Черт подери эту девчонку, все в ней так двусмысленно и неуместно. Вот за что мне, счастливо женатому мужчине, досталась юная, хорошенькая и смышленая сиделка, да еще и заочно обиженная? Даже слепота не помогла избежать этой ловушки. А теперь, когда я выяснил, от какого зрелища меня берегло провидение, она заявляется на ужин в чулках со стрелками, узкой юбке и на каблуках, способных и святого совратить. А еще с отцом, при котором даже не насладишься видом! И хуже всего, что я вынужден вести разговоры о делах, внятно, связно и с полным осознанием ответственности за каждое слово. В висках начинает пульсировать боль.

— Жен не любит делиться со мной своими проблемами, поэтому пока ее нет, я спрошу: все настолько серьезно? — спрашивает Алекс, сбрасывая улыбку, точно вторую кожу.

— Учитывая обстоятельства, сейчас у Жен есть три варианта: выхаживать пациентов вроде меня, перейти в центр или уволиться и искать работу там, где ее возьмут. Я уверен, что в вашем госпитале для нее найдется местечко, но там к ней слишком особенное отношение. По поводу остальных больниц не уверен, ведь Павла Юрьевна отказалась давать Жен положительную характеристику. — Эти слова заставляют моего собеседника поджать губы. Мой доктор делает точно так же, когда недовольна. Неужели я успел это запомнить? Ах да, стоило Рашиду упомянуть обследование, как она скорчила именно такую гримаску. — И при этом, ее наставник — Андрей Капранов — переходит к нам в самое ближайшее время. Было бы логично взять их обоих, при том что труда это не составляет, — добиваю.