— Позвать к вам доктора, мистер? — наивно предложила она.

Её поведение и слова вызывали у меня всё большее беспокойство. Кому из нас нужен больше доктор, ещё надо разобраться. Словно ненароком я положил свою руку на её ладонь. Она не отдёрнула руки. Кстати, интуитивно я ждал, что по классике жанра, она выдернет свою руку как ошпаренная и начнёт визжать на всю яхту. Ничего подобного! Сидела как миленькая. Этот успех надо было закрепить. Я нежно погладил её руку. Она откликнулась! Словно нехотя и неуверенно, но среагировала. Вскинула свои бездонные синие глаза на меня.

Внутри меня всё воспламенилось, взбудоражилось и напряглось. Не надо забывать, что лежал я в одних плавках. И факт того, что со мной произошло, не остался не замеченным моей нимфой. Её глаза стали размером с блюдца. Но я не дал ей опомниться, и рывком подтянувшись на лежаке, в одно мгновение сгрёб её в охапку.

— Юля… Юленька, как я рад, что мы, наконец, с тобой вместе!

Не понял, как это произошло, но она вдруг взбеленилась, заартачилась и начала дубасить меня руками и ногами, куда придётся. И даже успела расцарапать мой висок! Да такие ноготки я у своей женушки никогда не видал. Походу нарастила в соответствие со своим новым имиджем…

— Нахал! Гад! Психопат грёбанный! Что творит? Я к нему сочувствие проявила, а он…

Растрёпанная Юлька, запахивая полы своей пляжной туники, вылетела из дверей, оставив меня с разбитым сердцем и расцарапанным лицом.

Обескураженный я, схватившись за голову, сидел на койке. Пора было признаться самому себе, что бьюсь я головой об стену. Иначе эту ситуацию и нельзя было и обозначить.

Юлька упорно считает, что она Николь. И что её Макс где — то далеко…

Юля

Я блаженствовала в джакузи, наслаждаясь миксом ароматов лаванды, розы и каких — то средиземноморских водорослей. Мой возлюбленный был рядом со мной. И больше никто не мешал нашему счастью. Чего ещё можно было желать?

Закинула руки назад, улыбаясь и обнимая Макса за шею, пыталась затащить его к себе. На моих губах блуждала улыбка: Макс, как долго я тебя ждала… Как сильно я по тебе соскучилась… По телу пробегали импульсы чувственной дрожи и возбуждения. Я потянула свои губы для поцелуя…

Что ты медлишь? Чего ты ждёшь, Макс… Я сильнее замкнула руки на его шее. И вдруг… мне стало тяжело дышать. Я открыла рот, пытаясь сделать глоток воздуха. Вместо чистого глотка воздуха в рот устремилась пахучая жидкость. Я вздрогнула и очнулась. Широко распахнула глаза.

О боже! Я лежу в джакузи. Гребни мыльной пены облепили моё лицо и подступают к глазам. Я слышу шум работающего гидромассажа. И крепко обнимаю сама себя…

Я встряхнула головой. Обмылась чистой водой и выбралась из джакузи. Как это я уснула? Мне сегодня нельзя спать. Надо быть начеку. И когда все уснут — перебираться в ту комнату под лестницей. От греха подальше. Ну, а там, закрывшись на защёлку, можно будет позволить себе и вздремнуть. Вспомнив неудобную узкую кровать в комнатушке, подумала: Если, конечно, повезёт.

Я накинула на себя пушистый синий халат, всунула ноги в мягкие тапочки и вышла из ванной комнаты. Глянув на себя в зеркало, хмыкнула. Вспомнив домашние тапки самого хозяина, отметила его любовь ко всему мягкому и пушистому. Очередной пунктик странностей господина Адамса. Но этот всяко было лучше длинного и обтягивающего вечернего платья, не говоря уже о стервозных шпильках. Про последнее даже вспоминать не хотелось.

Вот ведь какой Адамс! Не дал мне ни подумать, ни переодеться, ни проститься, наконец, с родственниками. Засветил устрашающую картину с братцем Альфредом и, не дав опомниться, потащил в своё логово…

Прошёл час. Я прислушалась к звенящей тишине в доме. И решала — пора! Скользя тенью по дому, я переместилась в комнату… под лестницей.

Заскочив внутрь, я провернула защёлку. И только теперь вздохнула с большим облегчением. Отдышавшись, двинулась в кромешной темноте, шаря перед собой руками. Долго шарить не пришлось. Вот она и кровать. Осторожно присела на неё. Ну, а затем легла, мечтая вытянуть блаженно ноги. Однако вытянуть ноги не удалось.

Это что кровать такая рассчитанная на подростков? Кровать оказалась очень узкой неудобной и жёсткой. Плохо дело. Я ложилась и так и сяк. Переворачивалась на бок, поджав колени к себе. Садилась полулёжа и полустоя. Я извертелась просто как юла. Сама не поняла, как меня и сморило, чтобы в таких нереальных условиях умудрилась — таки заснуть…

— Машенька! — радостно воскликнула я, расставляя руки в стороны и ловя в свои объятия семенящую ко мне на своих маленьких ножках дочку. Поймав малышку в свои руки, крепко прижала к себе. — Господи! Как сильно я по тебе соскучилась! Как ты выросла, — отстранив от себя, рассматривала я Машуню со всех сторон.

— Мама…, - ласково пролепетала дочка. — Мама… Мама…

Ох ты! Я всё пропустила! Когда моя девочка впервые стала на ножки. Когда произнесла своё первое слово «Мама». Бедная девочка, она не знала даже кого ей называть мамой! На глаза у меня выступили слёзы. И потекли по щекам. А я только сильнее прижимала к своей груди малышку, словно боялась, что меня снова разлучат с ней.