Фрида поставила передо мной большую чашку травяного чая. Я сморщилась. Что за отраву они мне тут на пару приготовили? Покосилась на Адамса. Он не собирался пить никакой чай.

Позвольте, я тоже не изъявляла никакого желания!

— Адамс, я не люблю такое зелье, — капризно изогнула свои губы, не сводя вгляда с его медово — карих глаз.

В них что — то промелькнуло. Не поняла что.

— Но ты всегда любила травяной чай, — уверял меня он.

Что — то мне подсказывало, что вряд ли девушка, обожавшая шумные компании, вечеринки и стриптиз — бары, утоляла свою жажду травяным чаем. Что — то тут было не так. Либо здесь подмешано снотворное, либо… афродизиаки.

Вот гад! Я фыркнула и отодвинула от себя чашку.

— Сам пей эту гадость, — протянула я, снова скривив губы.

Фрида с Адамсом переглянулись. Я уставилась на Адамса как на сумасшедшего. Желая резко сменить атмосферу и развеять мои сомнения, он стремглав переместился мне за спину. И начал то ли массажировать, то ли тупо сжимать мои плечи.

— В чём дело, Адамс? — удивлённо вопросила я. — Почему ты сам не пьёшь своё отвратительное колдовское зелье?

Он оставил в покое мои плечи и устроился в кресле напротив, вытянув свои длинные ноги в каких — то нелепых тапочках с опушками. Адамс смотрел на меня лукаво и даже не скрывал издевательской улыбки, играющей на его лице.

— Я хочу спать, — произнесла я, поднимаясь со своего кресла.

— Понимаю, Николь, на тебя сегодня столько свалилось. Тебя проводить в комнату? — вкрадчиво спросил он.

— Нет! — поспешно воскликнула я, выставив перед собой ладошку.

— Хорошо — хорошо, — подозрительно мягко согласился он, пожав плечами.

В комнате в огромном шкафу я нашла женский халат, а под кроватью — тапочки. От счастья я готова была прыгать. Правда на шпильках не очень — то попрыгаешь. Наконец, я могла скинуть с себя феерическое тёмно — красное вечернее платье и туфли на высоченных шпильках. Накинула халат и вожделенно сунула ноги в мягкие пушистые домашние тапочки.

Это было настоящим блаженством.

Направилась в ванную комнату. Набрала воду в джакузи. И, скинув с себя халат, самозабвенно погрузилась в тёплую пенящуюся воду. Гидромассаж в виде бьющих струй воды из форсунок, как микрофонтаны, приятно массировали моё тело. Ласковая вода и лавандовый аромат пены убаюкивали и обволакивали его.

— Юля, — послышался знакомый приятный баритон над ухом.

— Макс, — прошептала я одними губами. Горячее дыхание, словно поцелуй, коснулось моей шеи. — Наконец — то. Где ты был так долго?

Он ласкал моё тело. Закрыв глаза, ничего не стесняясь, я откинула голову на край джакузи, подставив всё тело для более чувствительных ласк…

Макс

— Как ты могла?! — гневно воскликнул я, совершенно забыв о своих обязанностях стюарда, а теперь ещё и уборщика, так как разбитые стекла бокалов, испачканные в кроваво — бордовой жидкости коктейля были разбросаны теперь по всей палубе.

Юля, сильно удивившись, приспустила свои солнцезащитные очки, и впервые заинтересованно глянула на меня поверх них.

— Что тебя не устраивает, милый? — лелейным голоском вопросила она. Толпа молодёжи замкнулась вокруг нас в предвкушении очередного спектакля. Но я настолько был потрясён изменениями, произошедшими с моей дражайшей супругой, что не находил слов. Я в сердцах махнул рукой, круто развернулся и направился к лестнице, ведущей вниз на служебный ярус.

Войдя в свою каюту, скинул с себя очередной заляпанный китель и брюки. И в одних плавках завалился на лежанку, закинув руки за голову.

Я думал. И я был в отчаянье. Не знаю, уж. Под воздействием Юлька, находится каким или так искусно претворяется, но собственными силами её не «одолеть». Тут определённо доктор нужен. И как можно скорее. Разве можно было сводить родимые пятна? А после процедуры бежать — под солнце жариться! Я, аж, заскрипел зубами с такой злостью, словно стремился их раскрошить.

Как Юльку показать доктору? По — хорошему уговорить? Под каким предлогом? Она ведь считает, что у неё всё более чем прекрасно.

Тут постучали в дверь каюты. Уверенный в том, что это мои друзья голубки пожаловали, недовольно буркнул:

— Чего там скребётесь как мыши? Заходите.

В комнате, ну прямо как видение, появилась… Юлия.

Я так обалдел, что даже протёр кулаками глаза, но очаровательное видение никуда не исчезло. Юля поверх своего нескромного купальника накинула короткую пляжную тунику небесно — голубого цвета под цвет моря и её глаз. Туника была ей очень к лицу. Но меня она разозлила.

Значит, перед этими молокососами она ходила, мягко говоря, полуголая в своём фиговом купальнике. А как идти к мужу, так прикрылась. Я сжал зубы, прикусил губу и с отчаяньем простонал на всю каюту.

— У-уу — у!

— Вам плохо, мистер? — бросилась нимфа ко мне.

Плохо ли мне? Да. Мне ужасно плохо! Хуже некуда.

— Макс, — наконец, прорезался звук моего голоса. И я решил уточнить своё имя.

— Макс остался дома, — тяжело вздохнула Юлия — Николь.

Она уселась рядом со мной на лежак. На всякий случай, я предупредительно подвинулся, ну, чтобы ей было удобнее.