– Пошла прочь! – рявкнул он, и девушка испуганно отпрянула, уголки ее прелестного ротика капризно опустились. Видя, что Алла не собирается выполнять его приказание, Хоха запустил в нее наполненным бокалом. Алла поспешила захлопнуть дверь, и теперь Хоха невидящим взглядом разглядывал мокрое пятно и осколки хрусталя.

Все катилось к черту. И это было только начало – в Хохе с гибельной неизбежностью росло ощущение, что скоро всему наступит конец. Предчувствие редко обманывало его. И все началось с этого проклятого кейса, который как в воду канул! Все сделки, намеченные после этого события, проваливались с торжественным треском, его стали донимать менты, здоровье тоже стало пошаливать, и это не на шутку пугало Хоху. Участились сердечные приступы, мучили головные боли. Ко всему прочему пропал Шмель и его двое лучших ищеек – Тима с Вахой. Хоха внимательно отслеживал хронику событий, происходящих в Кемерово, и сразу понял, что дело попахивает жареным. Он неоднократно выходил на связь со Шмелем, приказывая тому вернуться, но, похоже, у того явно поехала крыша.

Внезапно сердце пронзила острая боль, дыхание перехватило. Хоха с нарастающим страхом ждал продолжения приступа.

«Пора на покой, старина», – ласково произнес внутренний голос, и Хоха, задыхаясь, позвал Аллу. Она вошла с недовольной миной, но это выражение моментально исчезло, уступая растерянности.

– Принеси мои таблетки, – кашляя, сказал Хоха. Девушка молча ушла и вернулась с нужной упаковкой. Стараясь не думать, какой же из этих приступов окажется последним, Хоха незаметно уснул.

Дина вернулась еще до восхода солнца. Ярик услышал шум подъезжающего автомобиля и спросонья схватился за карабин, который предусмотрительно поставил у изголовья. Рядом заворочалась Рута.

– Это я, – постучала в окно Дина, голос у нее был радостный.

Ярик быстро соскочил с кровати и пошел открывать дверь.

– Что случилось? Ты обещала вернуться вчера вечером, – сдерживая зевоту, спросил он.

Дина махнула рукой, проворно пройдя в дом.

– На обратном пути в лесу спустило колесо. Домкрат у меня сломан, поэтому пришлось возвращаться в город.

У нее был такой цветущий вид, словно еще мгновение – и она бросится Ярику на шею.

– Ты шла пешком? – недоверчиво спросил Ярик. Он с удивлением отметил, что Дина выглядит несколько иначе, чем прежде. В глазах пропало выражение тревоги, постоянного страха, теперь они блестели и были полны жизни. Да и сама женщина как-то подтянулась, что ли…

– С Олежкой не было проблем? – быстро спросила она, выкладывая на стол сумки.

– Нет, – не задумываясь, ответил Ярик. Еще вчера он сомневался, стоит ли говорить ей о крысах и Бабуле, но, глядя в открытые глаза молодой женщины, решил промолчать.

– Как там наша любимая милиция? – спросил он.

– В городе уже забыли о вас.

Ярик зачарованно наблюдал за ней, ловя себя на мысли, что со стороны выглядит как школьник, разговаривающий с понравившейся ему учительницей. Что-то было в этой женщине такое, что заставляло полностью доверять ей, и он успокоился. На кухне появился Олег. Судя по чумазому лицу, он даже не удосужился вчера умыться перед сном.

– Ма? – чуть хрипловатым голосом спросил он. Дина распахнула объятия, и он проковылял на своих толстых ножках к матери, обхватив ее распухшими, как у утопленника, руками.

– Смотри, что я тебе привезла. – С этими словами Дина вытащила из сумки бейсбольную кепку. На ней была изображена улыбающаяся рожица. – Как раз на тебя. – Она с трудом нацепила бейсболку на раздутую голову сына. – Нужно подрегулировать ремешок, – озабоченно добавила Дина.

– Ма, – плаксиво повторил Олег, даже не сказав «спасибо». Слезы побежали по грязному лицу мальчишки, и Ярик брезгливо поморщился.

Дина переменилась в лице. Она многозначительно посмотрела на Ярика, и тот понял, что лишний. Кроме того, до юноши только сейчас дошло, что он все еще стоит в одних трусах и с карабином, и он поспешно вышел, непроизвольно отметив, что подаренная Олегу бейсболка уже ношеная. Наверное, купила на каком-нибудь занюханном блошином рынке, подумал он рассеянно.

В этот день никто из них не покидал дома. Вечер они провели у телевизора, Дина приготовила отличное жаркое. Олег пошел на поправку. Правда, Ярик не видел, чтобы Дина давала ему какие-либо лекарства, но она объяснила это обострением аллергии и что иногда это с ним бывает. Странная опухоль быстро спадала, исчезла нездоровая бледность лица, оно снова стало румяным. Мальчик начал пропадать целыми днями в лесу.

Митрич старался избегать встречи с ним, и его теперь ни за какие коврижки нельзя было загнать в подвал. Он почти все время проводил наверху в обществе Библии. Бок заживал фантастически быстро, сейчас на месте раны остались только следы от швов и небольшое покраснение. Он начал вести какие-то записи, выпросив для этих целей у Дины ручку и блокнот. Ярик как-то шутливо спросил, часом, не конспектирует ли Митрич Библию, но тот промолчал, явно не расположенный продолжать разговор. Ярик ушел в недоумении – он не узнавал своего брата. Как за такой короткий срок законченный наркоман Митрич, который две недели назад не мог и часа прожить без дозняка, смог превратиться в смирного тихоню, которому сейчас претила сама мысль сказать «дерьмо» или «пропердолить»… Ярик ломал голову, может, все дело в странном напитке, который каждый день заваривает ему Дина? Черт его знает, но происшедшая в его брате перемена ему почему-то не нравилась.

После завтрака Ярик предложил Руте снова прогуляться к пруду, и девушка после недолгих уговоров согласилась.

Митрич видел в окно, как они скрылись в лесу. Он закрыл тетрадь и, взяв со стола какой-то предмет, спустился вниз. На улице занималась стиркой Дина, она проводила Митрича снисходительным взглядом, каким мать одаривает своих расшалившихся детей.

Митрич вошел в чащу и достал предмет. Это был пластиковый контейнер с Крейсером, его любимым пауком.

– Ну, давай, вылезай, – ласково сказал он. Видя, что тарантул и не думает покидать свое обжитое место, он слегка подтолкнул его пальцем, и Крейсер недовольно зашевелил мохнатыми лапами. После недолгой, но упорной борьбы паук все же выполз наружу.