Я плохо помню, как мы оказались в купе и расположились каждый на своей полке, но неожиданный звонок среди ночи запомнится мне надолго.

29 глава

На экране высветилось имя звонившего, и я застыла с телефоном руке. Одно мне известно точно: он никогда прежде не звонил ночью.

– Кто это? – из темноты раздался голос Флориана, он потянулся к своему смартфону, - сейчас почти три ночи, мы через час уже выходим.

Сердце молотом стучало в ушах, заглушая все прочие звуки, включая стучащие по рельсам колеса поезда. По телу пробежала холодная волна плохого предчувствия и стала комом в горле, мешая ответить на звонок. Дрожащим указательным пальцем я нажала на зеленую трубку и приложила телефон к уху.

– Ник? – выдохнула я имя друга.

– Нет, это его мама, Анна, - на том конце невидимого провода раздался плач, и мое тело сковал неистовый животный страх.

– Что случилось? – прошептала я, уверенная, что еще немного, и мой голос покинет меня окончательно.

– У него случился нервный срыв, он подбежал к окну, и мы… - было слышно, как ее душат слезы, - мы вовремя оттащили его. Приехала скорая и забрала его.

– Он жив, - с облегчением сказала я самой себе, - его увезли в больницу?

– Да, мы сейчас здесь. Никите вкололи успокоительное, и сейчас он спит. Думаю, он захочет увидеть тебя рядом, когда проснется, - в ее голосе прозвучала открытая просьба. – Честно говоря, я не знаю, справимся ли мы сами. Лу, пожалуйста, приезжай.

– Вы уже знаете, почему это произошло?

–  Нам сказали, что завтра его будут осматривать и брать анализы, но врач предположил, - она судорожно всхлипнула, - врач думает, что у него может быть депрессия.

– В последнее время он выглядел таким подавленым и грустным… - в голове не укладывалось, что это происходит взаправду.

– У него, возможно, психическое расстройство, Лу, как же так? – она заплакала тихо и безнадежно, словно весь мир вокруг перестал существовать, а воздух стал ядовитым.

– Я приеду через пару часов, пришлите адрес больницы.

– Хорошо, мы будем тебя очень ждать.

Ничего не сумев сказать ей в ответ, я сбросила звонок и выронила телефон на колени. Флориан в ту же секунду вскочил с места и сел рядом со мной.

– Что такое? – он взял меня за похолодевшие от страха ладони. – Кто попал в больницу?

– Мой лучший друг, - я смотрела сквозь писателя, перед глазами стоял образ Ника, лежащего на больничной койке. – у него случился нервный срыв, и врачи думают, что это может быть депрессия. Его родители дико напуганы.

– И ты тоже, - Флориан провел ладонью по моей спине, и через его прикосновение я ощутила, как сильно дрожит мое тело.

– Мне нужно к нему.

– Через сорок минут мы будем на месте, потерпи, уже скоро ты будешь рядом с ним, - писатель притянул меня к себе, и я уткнулась лицом ему в плечо, изо всех сил стараясь не заплакать. – К тому же, он там в безопасности и никуда не денется.

– А мог исчезнуть навсегда, - эта страшная мысль обожгла сознание, и я знала, что след от нее никогда не исчезнет.

– Но все обошлось.

– Я могла его потерять… - всю жизнь мне придется вспоминать этот день, зная, что он мог стать для Ника последним. Этот страх был настолько ужасен, что я застонала от рвущейся наружу боли.

Флориан успокаивал меня, как ребенка, и поначалу его действия казались мне абсолютно бессмысленными, но через какое-то время дрожь в теле исчезла, а на ее место пришла решимость во что бы то ни стало быть сильной. Никите не нужны три до смерти напуганных близких человека, он нуждается в людях, которые смогут найти в себе смелость посмотреть ему в глаза и не заплакать. Я стану для него такой сильной поддержкой, какой ни для кого и никогда не была.

– Большое тебе спасибо, - это все, что я смогла сказать на прощание писателю, когда через час он провожал меня до такси. По счастливой случайности Ник оказался в больнице, где работает мама Флориана, которая, несмотря на ранний звонок, согласилась помочь и распорядилась, чтобы по приезду меня без проблем пустили внутрь. – У меня правда нет слов, чтобы сказать, как сильно я тебе благодарна.

– Похоже, этот Ник очень важен для тебя, - он выглядел так, будто мы с ним больше никогда не увидимся. – По-другому я просто не мог, ты же знаешь.

Я кивнула и, грустно улыбнувшись напоследок, села в такси. Через несколько минут писатель и все случившееся в нашей совместной поездке осталось позади, напоминая никогда не существовавший мираж.

По дороге в больницу сильнее других меня мучила мысль, что я могла предотвратить случившееся с Ником. Он ведь даже не пытался скрыть свое подавленное состояние, мы все видели, что ему невыразимо больно, но так и не попытались понять почему, а теперь слишком поздно. Я так часто спрашивала у него «что с тобой?» вместо того, чтобы забить тревогу и насильно отвести его к врачу. Оступаться – совершенно нормально, но как простить себе эту ошибку? Где взять этот дар прощения для себя и других, кто был рядом и ничего не сделал – я не знала.