– Ты серьезно ничего не понимаешь?

– Чего я не понимаю? Того, что он подвел читателей, которые пришли с ним на встречу, пока он сидел в номер и слушал мой храп?

– Он сказал, что ты очень помогла ему, - Макс задумчиво запустил пальцы в густую бороду.

– Чем же?

– Своей верой в него и поддержкой.

– Он тоже был рядом, когда я нуждалась, но его сегодняшний поступок абсолютно не разумен, - я скрестила на груди руки и несогласно покачала головой. – Он не имеет право так подставляться.

– Не знаю, в курсе ли ты, но у него не так много людей, к кому он может обратиться за помощью или за банальным советом, - редактор подошел ближе и заговорил тише, - родители не верят в его успех, не видят в нем таланта, для них он запутавшийся ребенок, пытающийся убежать от реальной жизни. Из-за них и критики некоторых читателей он временами кажется черствым, но Флориан совсем не такой. Я всем сердцем люблю этого парня, потому что вижу на бумаге его мысли и страхи, я знаю, что он за человек. Ты мне нравишься, но не смей осуждать его за проявление столь сильного чувства. Он решил позаботиться о тебе, так уважай его выбор. А теперь иди и раздавай буклеты.

Имела ли я право злиться на писателя за то, какое именно решение он принял? Ведь совершенно точно, что для него я бы сделала то же самое.

Флориан продолжал подписывать книги и общаться с читателями, пока у меня внутри из незначительных песчинок собиралась целая песчаная буря. Когда через два часа все экземпляры были распроданы, а выступления приглашенных гостей окончены, нас пригласили в другой зал, где проходил банкет. Мы с писателем молча двинулись за колонной людей, а когда все расселись по местам, я больше не смогла находиться в душном помещении и побежала на улицу.

Оказавшись снаружи, я ощутила, как по щекам текут непрошенные слезы. Еще недавно мне казалось, что на душе наступил долгожданный покой, и что мне удалось обуздать внутренних демонов, но сейчас было отчетливо слышно, как моя планета кричит от накопившейся в ней боли. Я прятала на ее задворках все самое плохое, что со мной случалось, надеясь, что оно никогда не вырвется наружу.

Флориан выбежал, держа в руках мое пальто. Я к тому моменту стояла, согнувшись от разрывающейся рыданиями грудной клетки. Он набросил на меня верхнюю одежду и притянул к себе, заключая в крепкие теплые объятия.

– Чем ты так расстроена? – спросил писатель, когда через несколько минут мои всхлипы прекратились.

– Тем, что я к тебе чувствую, - мне пришлось отпрянуть и отойти от него на несколько шагов, чтобы видеть его глаза. – И тем, что это, похоже, взаимно.

– Я, - Флориан пошатнулся, - хотел тебе сказать, но ты недавно рассталась с парнем и мне показалось это неуместным…

– Так и есть, - начала я, вытирая рукавом мокрое лицо, - ты – полная противоположность Савы, и я, подобно бабочке вырвавшейся из темноты, полетела на свет.

– И это глупо? – казавшийся беззащитным взгляд писателя был прикован ко мне.

– Глупо влюбиться только потому, что ты не похож на него, - я моргнула, и слезы, собравшиеся в уголках глаз, снова потекли по щекам.

– Только поэтому? – Флориан взял меня за руку и притянул к себе так, что наши лица оказались на расстоянии нескольких сантиметров.

– Как я могу признаваться тебе в чувствах, когда не уверена в их искренности? – спросила я , ощущая на себе его дыхание.

– Зато я уверен в своих, - писатель наклонился так сильно, будто собирался меня поцеловать, и мне пришлось отстраниться. – Луна, ты не можешь отрицать, что между нами есть что-то особенное, и это никак не связано с твоим бывшим парнем.

– Сейчас все видится совершенно иначе.

– И как же?

–  Мне хочется снова любить, - у меня задрожали руки и голос, - я бы могла посвятить тебе научное открытие, а ты мне одну из своих будущих книг. Возможно, мы с тобой встретились не просто так, но сейчас я ни в чем не уверена. Еще месяц назад моя жизнь была совершенно другой, я собиралась бросить институт, сохранить отношения с Савой, помириться с лучшей подругой. А теперь у меня мир перевернулся с ног на голову.

– Значит, по возвращению домой мы с тобой больше не будем видеться? – Флориан стоял, опустив голову, и я, испугавшись, что он плачет, снова его обняла.

– Мне нужно вернуться в институт и все обдумать, а тебе – дописать книгу, - я пыталась успокоить нас обоих, но выходило просто ужасно. – Теперь ты знаешь, что могут и должны чувствовать живые люди. Вот это, - я коснулась его груди в области сердца, - у тебя здесь есть все необходимое.

– Если ты так решила преподать мне урок, то это слишком жестоко, - хмыкнул писатель, выпуская меня из объятий.

На банкет мы не вернулись, сразу поехали в гостиницу, где молча собрали сумки и в такой же тишине направились на вокзал, где нас провожал Макс. Он говорил напутственные слова, желал хорошей дороги и угрожал Флориану расправой, если тот не пришлет в ближайшие две недели идеальную рукопись.