– Наверняка, так и есть. Я же их создал, - он пожал плечами и иронично улыбнулся.

– И тебе под силу изменить их. Просто сделай это.

– Сделать что?

–  То, что ты умеешь со школьных времен. Подари героям эмоции, позволь им чувствовать, пусть они ощутят себя любимыми, сделай их, в конце концов, счастливыми.

– Мне страшно, - признался Флориан, и меня глубоко тронула его честность. – Не известно, как это воспримут читатели.

– Поверь мне, они узнают в этом себя. В твоих нынешних героях себя узнает только мертвый.

– Оптимистично ты описала книгу, которую мы прямо сейчас едем представлять публике.

Я, громко ойкнув, прикрыла рот рукой, и Флориан громко рассмеялся, окончательно разрушив существующую между нами стену.

24 глава

Я проснулась, когда нам оставалось ехать около часа. На небе сквозь тучи уже прорывались первые признаки начинающегося рассвета. Через несколько минут в наше купе просочились бледные лучи солнца, освещая спящее лицо Флориана. Стараясь не издавать ни единого звука, я достала из сумки блокнот с интересными фактами, собранными за время учебы в институте, и, пододвинувшись к окну, принялась залпом их перечитывать.

Писатель продолжал еле слышно посапывать, пока я возвращалась к воспоминаниям о тех днях, когда впервые услышала тот или иной факт. Пораженная мыслью, что могу забыть нечто удивительное об окружающем нас мире, я купила блокнот и начала записывать в него все, что вызывало у меня неподдельное восхищение. Преподавателям раз за разом удавалось рассказать нечто такое, что просто не укладывалось в голове. Уже к двадцатому факту ко мне пришло осознание, что в природе нет ничего случайного, и каждое живое существо идеально.

– Что ты там делаешь? – раздался сонный голос Флориана, приподнявшего голову с подушки. Его растрепанные волосы напоминали огромное воронье гнездо.

–  Читаю, - тихо ответила я, не желая нарушать то недолгое волшебное мгновенье, бывающее только на рассвете, во время рождения нового дня.

Заметив мой пристальный взгляд, которым я встречала солнце, он отвесил штору со своей стороны и прильнул к окну. Мы молча наблюдали за осенним рассветом, не особо отличающимся яркими красками, но серым и холодным он нравился мне ничуть не меньше.

–  Раньше я не пропускал ни одного восхода солнца, - снова заговорил писатель, - специально вставал, чтобы сделать фотографию. У меня дома целый альбом, в нем ровно триста шестьдесят пять изображений этого восьмого чуда света.

– Правда? – у меня внутри все запылало от мысли, что кто-то разделяет мою любовь к рассветам. – Ты собирал их целый год? Я бы хотела их увидеть.

– Значит, увидишь, - Флориан расплылся в широкой сонной улыбке.
– Так, что же ты читала, пока я мирно спал?

– Это блокнот с моими записями, - мне не было неловко делиться с ним этим. Скорее, даже радостно иметь возможность разделить с кем-то свое небольшое странное увлечение.

– Ты тоже пишешь?

–  Это по учебе. Собираю из лекций интересные или шокирующие факты и записываю их сюда, - я положила блокнот на стол рядом с ноутбуком писателя.

–  Любопытно, если учесть, что ты сейчас не ходишь в институт, - он хитро ухмыльнулся.

– Это не отменяет того, что нас окружает совершенно потрясающий удивительный мир.

– Так и есть, - Флориан кивнул, - но почему ты хочешь бросить изучение этого самого мира?

– Мне с самого начала ничего не дается. Я не могу должным образом усваивать материал, у меня ничего не получается, вот и все, - стыдно признаваться в том, что оказалась слишком глупой для такой серьезной профессии. – А потом появился Сава. Он постоянно говорил, что мое образование окажется бесполезным, и что не быть мне биологом.

– А зачем ты изначально пошла туда учиться? – писатель напоминал следователя из своего же детектива.

– Это забавная история, - я улыбнулась собственным воспоминаниям. В детстве, когда мы играли во дворе в магазин, все ребята срывали с деревьев листья, которые заменяли нам реальные деньги.

– Мы тоже так делали, - он быстро закивал. – И что было дальше?

– В какой-то момент меня переклинило, и я начала плакать, крича на всю улицу, что дереву больно, ведь мы вырываем его конечности. Ко мне подошла проходившая мимо женщина и спросила, в чем дело. Когда я рассказала ей о своих переживаниях за судьбу растений, она окрестила меня защитником леса, - я негромко хихикнула. – Мне так запомнились ее слова, и через много лет, когда передо мной стоял выбор, он пал на профессию, где от меня потребуется изучение и сохранение живой природы. Такие вот дела.