Он кивнул на дверь.

— Я не заходил, — ответил Закнафейн. — Решил, что лучше будет дождаться тебя.

С другой стороны двери раздался громкий стон.

Бренор помешкал.

— Никогда раньше не видел ничего подобного.

Зак издал смешок.

— Там, откуда я родом, любые роды, которые увидел мужчина, скорее всего будут означать немедленную казнь и ребёнка, и свидетеля.

— Да, милое местечко, — сказал Бренор, и когда раздался новый крик, уже громче, дварф шагнул мимо Зака и вошёл в комнату.

Они обнаружили Кэтти-бри сидящей на кровати, подавшись вперёд, и глубоко дышащей. Её лицо было ярко-красным.

— Эй, хорошо что пришли, но сейчас убирайтесь! — сказала занимавшаяся ею жрица. Вторая повитуха, сжимающая Кэтти-бри за руку, нахмурилась на своего короля.

— Да-да, — извинился Бренор. — Моя девочка… я буду за дверью.

— Останься, — выдохнула Кэтти-бри между вздохами, и когда жрицы-дварфийки попытались спорить, она заявила: «Он остаётся!» с такой силой, что обе они замолчали.

— Я подожду снаружи, — предложил Зак. — Все мои мысли и молитвы с тобой… — Зак замялся с неуверенным видом. — Дочь моя, — закончил он.

Казалось, Кэтти-бри не сумела улыбнуться, зато кивнула, и Закнафейн покинул комнату с ответным кивком и неловким поклоном. Он уставился на закрывшуюся за ним дверь, но отступил в сторонку, когда мимо поспешили Пенни и ещё одна дроу.

Вид Ивоннель удивил Бренора, но он был рад приходу могущественной жрицы. Когда две женщины вошли в комнату, Бренор заметил за ними ещё двоих: Реджиса, такого побитого, каким Бренор его ещё не видел. Его одежда была покрыта пятнами крови. Рядом с полуросликом стоял Джарлакс с таким видом, как будто пришёл на формальный придворный бал — на наёмнике не было ни пятнышка.

Ну разумеется.

— Да, уложите её, — сказала Пенни. — Бедняжка выглядит так, как будто ползла от самого Глубоководья.

Они уложили Кэтти-бри и быстро укрыли её одеялом. Ивоннель подошла и отстранила трёх жриц.

— Выйдите в другую комнату, — сказала она. — Я должна поговорить с Кэтти-бри.

— В чём дело? — спросил Бренор, но Ивоннель его проигнорировала. — Когда король в собственном доме спрашивает тебя, в чём дело, стоит ему ответить, — напомнил Бренор.

— Я должна поговорить с Кэтти-бри, — сказала Ивоннель. — Это о родах её ребёнка, которых я ожидаю перед рассветом.

Бренор не шевельнулся.

— Мой па может услышать всё, что ты хочешь сказать, — сказала Кэтти-бри.

Бренор посмотрел на дочь, потом на открытую дверь и дроу, жадно подавшегося в их сторону и заметно нервничающего.

— Закнафейн, заходи, — позвал Бренор.

Его не нужно было просить дважды. Оружейник в мгновение ока оказался рядом с Бренором.

Бренор увидел, что Кэтти-бри не возражает против присутствия Зака, поэтому обратил своё внимание на Ивоннель — и заметил её взгляд на Зака, сначала недовольный, но быстро смирившийся.

— На самом деле ты кое-что об этом знаешь, — сказала она оружейнику, вызвав любопытный взгляд последнего. — Может быть, когда я закончу и уйду, ты поможешь принять этой женщине решение.

Кэтти-бри охнула от боли, затем отогнала её короткими и решительными вдохами.

— Если ты хочешь поговорить, делай это сейчас, — сказала она сквозь стиснутые зубы.

— Среди дроу есть тайна, известная лишь нескольким жрицам — верховным матерям, — начала Ивоннель. — Она касается магии, редко использующейся и иногда опасной, даже неконтролируемой. В нашей собственной истории такая магия использовалась только по возможности и лишь от отчаяния.

— Родовая магия, — прошептал Зак, кивая, поскольку никогда не мог забыть войну с домом Ган'етт.

— Магия для помощи при родах? — спросила Кэтти-бри и вздрогнула. — Если у тебя есть что-то…

— Нет, не так, — оборвала её Ивоннель. — Совсем не так. Момент деторождения — самый могущественный момент созидания, который может испытать разумное существо. Ничто не сравнится с его интенсивностью. Это апогей близости женщины к силам вселенной, как их не назови — богами, природой или… предтечами. Существует магия, способная направить эту интенсивность в заклинание и бросить его через огромные расстояния.

Лицо Кэтти-бри исказилось в жуткую маску из-за боли.

— Как я уже сказала, мы редко ею пользуемся, — сказала Ивоннель. — Последний раз в Мензоберранзане эта магия полностью оглушила целый зал жриц, множество старших жриц и даже верховную мать, когда один дом победил другой. Многие считают, что у дома-победителя не было шансов в том бою, если бы не верховная мать, которая в момент своих родов нанесла удар по врагу.

— Ты просишь меня родить ребёнка в момент величайшего разрушения? — спросила Кэтти-бри тоном где-то между неверием и гневом. — Я не могу…