— Они провели ночь очень… э-эм... громко, — сообщил Брент.

Как жаль, что на улице такое яркое солнце. Ничто не скрывало того, как запылали щёки Эммы.

— Боже…

— Ага.

Брент наконец вспомнил про водолазку. Растянул её, двумя рывками продел руки в рукава и забросил ткань на голову.

— Начали они примерно в час, — послышалось из недр чёрной лайкры. — И закончили около пяти, — русая голова появилась из горловины.

— Не-ет, — протянула Эмма.

— Да.

Эмма секунду с недоверием смотрела в серые глаза. Мужчина был серьезен. Абсолютно. И эта серьезность никак не вязалась с полученной только что информацией. Итак, малыши всю ночь развлекались, не давая спать соседям, но при этом сами успели выспаться и подняться с постели вовремя. Эмма прикусила нижнюю губу, попытавшись сдержать смех, но этого было мало. В следующее мгновение она уже громко хохотала.

— Тебе смешно? – вскинул брови Брент.

Сил на ответ она не нашла. Просто кивнула, продолжая смеяться. На лице Рейнера мелькнула ухмылка.

— Это было нечто. Не представляю, откуда у этого пацана столько сил…

— Ему восемнадцать, — выдавила Эмма, стараясь задушить новую волну.

— Восемнадцать – это отстойный возраст! Почему я не был таким в восемнадцать?

— Ты завидуешь Колину?

Брент поморщился.

— Я несколько месяцев живу в компании одного только кота. Да, я завидую Колину.

Эмма скривила притворно-сочувственную гримасу.

— Бедняга, — всё еще посмеиваясь, сказала она. — И тем не менее, мальчик и девочка спустились к завтраку вовремя

— Как ты и сказала, им восемнадцать.

Действительно. Никогда организм не восстанавливается так быстро, как в восемнадцать. Эмма всхлипнула последний раз и замолчала. Неожиданно тема исчерпала себя. Что ж, по крайней мере, Брент не напился в баре, и проспал по уважительной причине. Это можно простить. Если, конечно, ему вообще нужно её прощение.

Смех угас, и в комнате стало как-то тихо. А вместе с тишиной к Эмме пришло осознание, что она находится в гостиничном номере, снятом одиноким мужчиной, а сам мужчина стоит здесь же. И пару минут назад он был почти раздет. От этой мысли стало жарко.

— Это кофе? – заговорил Рейнер, указав взглядом на всё еще зажатый в руках Эммы стаканчик.

Чёрт, точно. Она же пришла по делу. Брент пересёк комнату и остановился совсем рядом с Эммой. Его глаза больше не улыбались. Стали внимательными, пристально вглядывающимися. Эмма поспешно протянула напиток, чтобы хоть как-то отгородиться от очередного вторжения в личное пространство.

— Да-а… – неуверенно протянула она. – Я купила тебе завтрак, – обернулась к тумбе и указала подбородком на бумажный пакет. – Чтобы ты быстрее был готов к выходу.

Брент поднял руку и перехватил стаканчик.

— Надо же… Спасибо.

Его пальцы коснулись пальцев Эммы. Ожидаемо, человек же должен был наконец забрать свой напиток. Однако это прикосновение обожгло кожу. Он не отдёрнул руку. А она замерла, прислушиваясь к теплу, просачивающемуся из его пальцев в её. Так продолжалось несколько секунд. Чужие люди не прикасаются друг к другу так долго.

— Я пойду, — выпалила Эмма, выпуская стакан из рук и отступая на шаг. – Жду внизу. Не задерживайся.

Брент шевельнулся. Поднёс стаканчик к губам и осторожно пригубил напиток из «носика». Серые глаза пристально следили поверх его края за тем, как Эмма пятится к двери.

— Как скажешь, маршал, — кивнул Рейнер.

Вот это прозвучало уже более буднично. Эмма кивнула в ответ, просочилась за дверь и тихо прикрыла её за собой. Нельзя сближаться с людьми в походах. Нельзя-нельзя-нельзя. Все эти туристические отношения – однодневки. Зато боль после них не проходит еще очень долго.

Ветер гнал облака по небу. За полдня дождь набегал четыре раза, обрушивался на головы, но как только туристы доставали дождевики, туча улетала прочь, и солнце почти пекло в затылки в капюшонах. Вода в озере Талла шла рябью от порывов ветра. Само озеро развернулось неплохим препятствием на пути, и требовало обхода по одному из берегов. Эмма выбрала левый. Так дорога казалась немного короче.

Эмма не всегда ходила этим конкретным маршрутом. Уэст Хайленд Уэй – это не одна тропа. Это сеть троп, которые так или иначе выводят людей в какие-то конкретные точки, но тем не менее люди сами выбирают, куда им повернуть. В общем-то, как и в жизни в целом. Иногда тропа идёт прямо рядом с автодорогой, иногда углубляется в леса и поля. Озеро Талла Эмма всегда обходила по левому берегу. По правому шла трасса, и с этим отрезком пути были связаны не слишком приятные воспоминания.

Когда Кит еще работал с Эммой, он предпочитал дорогу лесным тропам. В одну из их групп попал мужчина, симпатичный высокий норвежец с конским хвостом и длинной бородой. Он запал на Эмму. Не знал, что у неё роман со вторым инструктором. Об этом, кажется, знали все и всегда, а норвежец несколько дней похода не видел очевидного.

Сделать решающий шаг он решился, когда группа обходила Таллу по правому берегу. Парень вклинился меду Эммой и Китом, посчитав того лишним в их компании, и стал откровенно клеить Эмму, спрашивал, как её найти в сети… Возможно, понял, что поход подходит к концу, а его личная жизнь так и не устроена. Эмму это застало врасплох, а Кита – взбесило. Он-то, как оказалось, всё подмечал. Завязавшуюся драку пришлось ликвидировать, обливая разгорячённых петухов водой. Норвежец, пыхтя и отплёвываясь, остановил первую попавшуюся машину, запрыгнул в неё и уехал. Поход закончился без него. Кит тогда получил выговор и штраф, но вёл себя так, будто на самом деле ему выдали орден.