— Послушайте, — заговорила Эмма. – Я очень погорячилась и прошу прощения у всех. Конечно, Колин и Джен поступили неправильно, — на этих словах американцы потупили взоры и съёжились. – Но и я виновата не меньше. Мне нужно было лучше следить за группой. Простите, что сорвалась на всех. Я представляю, как ужасно это выглядело, и как унизительно для вас.

— Всё в порядке, Эмма’ – сказал Флоран привычную для себя фразу. – Мы всё понимаем. Вы перенервничали, с каждым может случиться.

— Да, — вмешалась Лин. – Мы не обижаемся. Прости нас, мы все действительно доставили много проблем в походе.

Этот виноватый тон убил морально. Люди, которые за все семь дней не сделали вообще ничего плохого, извинялись за остальную группу. С места, где сидела Дженнифер, раздался тихий всхлип.

— Прости нас, Эмма, — почти шепнула она. – Опять.

— Давайте просто забудем об этом, ладно?

Она обернулась назад, чтобы посмотреть на Брента. Мужчина стоял точно за спиной и спокойно потягивал напиток из термоса. Поймав взгляд Эммы, он чуть заметно улыбнулся в кофе, разгоняя в стороны от глаз морщины.

— Садитесь к нам, каша остывает, — позвала Леа.

— Идём, — Брент осторожно подтолкнул Эмму к группе.

И ситуация незаметно сгладилась.

Сейчас, сидя в туманных сумерках у огня, Эмма могла спокойно подумать. Мыслительный процесс не прерывало самобичевание по поводу вспышки гнева. Откровения Брента про профессию выбили из колеи, но на тот момент Эмма и так была слишком растеряна. Однако сейчас снова могла рассуждать.

Брент – гид. Коллега. Это в какой-то мере объясняет его наблюдательность там, где другие оказались слепы. А еще объясняет такое хорошее понимание состояния Эммы. Но зато стало тем более неясно, почему он так издевался над нею в начале похода. Пытался отыграться за увольнение на постороннем человеке? А потом проникся проблемами и передумал? Предположение не слишком правдоподобное, но, за неимением ничего лучшего, имело место быть.

Одна толстая палка выпала из костра. Эмма оперлась на руки, привстала, и носком ботинка подтолкнула обугленную головешку назад в огонь. Всю дорогу до Кингсхауса Эмма хотела пристроиться к шагу Брента и устроить допрос. Но по сути это было не её дело. Он мог вести себя так, как ему хотелось, и не отчитываться ни перед кем. Если бы Эмма узнала о прошлом Рейнера несколькими днями раньше, то наверняка отходила бы его палкой за идиотское поведение. Но сейчас этого делать не хотелось. Впечатления поблёкли, а человек казался уже совсем другим.

Мимо прошёл Колин. Нырнул в свою палатку, оставшись наполовину снаружи, и оттуда стал раздаваться шорох. Дженнифер, лежащая у костра и читающая маленькую книжку в мягкой обложке, приподнялась на локтях и обернулась к палатке.

— Что ты делаешь? – спросила девчонка, откладывая книгу себе на живот.

Из палатки донеслось невнятное мычание. Тёплые спортивные штаны попятились назад, лохматая голова показалась над тентом.

— Хватит унывать! — провозгласил Колин, подняв над головой маленькую портативную колонку. – Давайте танцевать!

— Всё это время у тебя была музыка, и ты ничего не говорил? – недоверчиво спросила Леа.

Мальчишка пожал плечами.

— Вы все были такими моральными уродами, что музыка была не нужна.

Удар ниже пояса.

— Это низко, — возмутилась Эмма.

Она отклонилась назад, нащупала на земле шишку, и метнула ею в лохматую башку. Попала в ухо. Парень захихикал, вжав голову в плечи.

— Это правда был эпичный момент, — улыбнулась Дженнифер.

— Ну хватит.

— Как это ты не поругалась с Фрэнком? – не отстал Колин.

— Фрэнсис был первым, на кого она рявкнула, — хмыкнул Фло.

Это уже напоминало сговор. Садистский сговор. Эмма нахмурилась и пробуравила Флорана мрачным взглядом.

— А никто не хочет вспомнить, из-за кого всё началось?

Американский мальчик включил колонку и принялся водить пальцем по экрану смартфона. Искал подходящую песню.

— Я уже говорил, что ты просто завидуешь нашей любви, — не глядя на Эмму сообщил он.

Наглый маленький гадёныш! Он опять переходил границы…

— Но это не страшно! – подхватила Дженнифер, сбросив с себя книгу и сев на коврике. – У тебя тоже может быть такая. Настоящая, большая… Небритая.

— Замолчите, малолетки, — раздалось откуда-то сверху.

Серые джинсы появились в поле зрения, Эмма резко вздёрнула голову. Брент опускался на её коврик. Эм уже безо всякого удивления проследила, как он удобно устроился рядом, согнув ноги в коленях и свесив на них руки. Шевельнулся, почесал поросшую семидневной щетиной щёку. Наверное, он тоже привык постоянно оказываться рядом. А ведь он гид… Эмме снова понравился мужчина-коллега. Что это, такой новый вид профессиональной деформации?