Не зови меня, не зови меня, не зови меня Я сам позову тебя, если захочу...

— Ты не поняла. Я ищу здесь одну женщину.

— Да? — Блондинка взяла его за руку; ее темно-красные ногти сверкали в изменчивом свете. — Так давай танцевать, танцевать, пока мы ее не найдем.

Николас вырвался от нее.

— Ты не хочешь повеселиться? — крикнула она вслед.

... чувствую себя как, как, как пугало...

Николас поднялся на второй этаж; назойливый пульс музыки начал действовать, и его сердце уже билось в такт мелодии.

Наконец, на самом верхнем этаже, он увидел Жюстину. Николасу пришлось несколько минут пробиваться туда по лестнице. Легкие ограждения из темного стекла показались ему несообразно хрупкими. “А вдруг кто-нибудь оступится и упадет? “— подумал он.

Жюстина танцевала с широкоплечим мужчиной с прямыми черными волосами и желтоватым пуэрториканским лицом. Он был одет в безрукавку с разноцветными пуговицами и темно-красные брюки.

Разве я не слышал твой голос сегодня утром

Разве я не чувствовал, что ты плачешь

Слезы заливали меня

Как реки, врывались в мой сон...

— Жюстина.

Она молча повернулась и стада смотреть на него, пока партнер не закружил ее в танце.

— Жюстина.

— Что тебе надо, парень? Не трогай мою девочку, ладно?

Разве я не слышал твой голос сегодня утром?

Разве ты не звала меня?

Я слышал твой нежный шепот!

Но так и не разобрал слов...

— Жюстина. Посмотри на меня.

— Эй, парень! Да ты непослушный! Так не пойдет. Проваливай отсюда. Она не хочет тебя видеть.

Расширенные зрачки, покрасневшие ноздри.

— Почему бы тебе не пойти в туалет и не покурить травки.

Это странный способ признаваться в любви.

Когда я вижу только твою печаль.

Если тебе просто надо выплакаться.

Найди кого-нибудь другого...

— Ладно, хватит болтать.

Легкий щелчок утонул в громкой музыке, но Николас заметил предательский блеск стального лезвия.

— Жюстина.

— Оставь ее в покое. — Рука пуэрториканца опустилась. — Вот, получай.

Его движение было очень быстрым и ловким. Он научился этому на улице, где есть только одно правило: выжить любой ценой. Такие люди иногда опаснее профессионалов — в силу их непредсказуемости. Восьмидюймовое лезвие могло за какую-то долю секунды вспороть Николасу живот.

Он блокировал удар левой рукой, а правой ударил пуэрториканца в бок. Не было слышно ничего, кроме музыки; их яростные движения сливались с движениями танцующих в едином мощном потоке.

У пуэрториканца отвисла челюсть, и его голова откинулась назад, прямо как на картине Мунка “Крик”. Он попытался выпрямиться, но Николас ткнул его носком ботинка в подъем правой ноги. Пуэрториканец закачался на глазах изумленных соседей и, падая, задел кого-то вытянутой рукой.

Все это выглядело довольно комично, но Николасу было не до смеха.

И вот мы здесь Волшебный миг

Среди нитей, из которых ткутся мечты...

Жюстина посмотрела на человека, распростертого на полу; рядом с ним лежал нож.

— Жюстина...

— Как ты меня нашел? Что тебе надо?

— Жюстина.

— Я больше не могу. Прошу тебя, прошу. Неужели ты не понимаешь, я...

И вот ты

Несешься, как демон

От станции к станции...

— ... оплакивала тебя.

— Жюстина, я пришел сюда...

— Мне теперь все равно.

— ... чтобы сказать, что я люблю тебя.

Слезы катились из ее глаз. Воздух был насыщен музыкой: натужные голоса, вкрадчивый завораживающий ритм.

— Прошу тебя. — Слышит ли она его? — Я люблю тебя. — Жюстина вдруг прижалась к Николасу. — Жюстина, я...

Это не побочное действие кокаина

Должно быть, это любовь

Слишком поздно благодарить

Слишком поздно снова опаздывать