После этого он закинул руки за голову и стал ожидать телефонного звонка. Заряженный пистолет, прилипший к его влажной сорочке под пиджаком, был тяжелым и теплым, и это действовало на Томкина успокаивающе.

“В таких делах, — подумал он, — никогда не знаешь, как оно может обернуться”.

— Один человек хочет с тобой встретиться.

Несмотря на то, что этот звонок раздался уже после прихода Кроукера, когда был включен автоответчик, Гелда все-таки подошла к телефону.

Она слушала голос в трубке и смотрела на лейтенанта. Он стоял в тени, и только на его лицо падал яркий сноп желтого света из спальни.

— Джи, где ты?

— Я здесь, Груша.

— Мне показалось, ты куда-то пропала. Приняла что-нибудь?

— Нет. Сегодня нет.

Кроукера охватила усталость, за которой стояло нечто большее, чем просто недосыпание. Словно на него всей тяжестью обрушились бесконечные часы, проведенные в кабинете, на улицах и в судах.

— Чисто профессиональный вопрос, — сказала Груша, ошибочно принимая молчание Гелды за раздражение. — Слушай...

— Не сегодня.

— Я понимаю, что следовало предупредить тебя заранее. Но это сенатор.

— Подыщи ему кого-нибудь другого.

— Джи, — медленно и терпеливо начала Груша. — Ему нужна именно ты. Кроме тебя, никто не годится, и ты это прекрасно знаешь.

Кроукер стоял в полумраке будто какое-то ожившее сказочное животное в одежде человека. Казалось, он не обращал на нее внимания.

— Нет. — Гелда не могла отвести от него глаз.

— А как насчет Сорви-головы, когда она снова будет в городе? — Груша, конечно, расслышала необычный оттенок в голосе Гелды.

Внезапно Гелда поняла, что она ответила на этот звонок именно потому, что здесь был Кроукер.

— Нет. Даже для Сорви-головы. Все кончено. Я выхожу из игры.

— Понятно. — В голосе Груши не было ни обиды, ни упрека. Гелда ощутила приятное головокружение, будто только что осушила бутылку джина. Она никогда не чувствовала себя такой счастливой.

— Мы будем скучать по тебе, Джи. Мне будет тебя недоставать.

Это было похоже на Грушу — ни словом не обмолвиться о клиентах.

— Я никогда не забуду тебя, — прошептала Гелда. Мягкий печальный смех.

— Надеюсь. До свидания, Джи.

Гелда положила трубку и подошла к Кроукеру.

— Что случилось?

Она обняла его и провела в спальню. В теплом свете лампы она разглядела у него на руках засохшую кровь.

— Ты не хочешь мне рассказывать. — В ее голосе звучало спокойствие, которого на самом деле она не испытывала. — У тебя невеселый вид.

— Я только что был в двух семьях. Беременная жена и мать троих детей. — Его взгляд выражал отчаяние. — Тебе никогда не доводилось кому-нибудь говорить, что самого близкого для него человека уже нет в живых? — Кроукер вздохнул. — А мне случалось. Но сегодня впервые я это делал, зная, что эти смерти на моей совести.

Лейтенант смотрел на свои руки, покрытые бурой корочкой. Гелда тихонько подтолкнула его к ванной.

— Давай сначала смоем кровь.

— Я знал, что делал. Знал с самого начала Я знал, куда иду. В моем сердце есть радар...

Внутри дискотека была отделана сверкающим металлом и затемненным стеклом. Площадки располагались на нескольких уровнях, как висячие сады, и через прозрачный пол, в такт музыке, мигали цветные огни.

Воздух, насыщенный запахами духов и пота, дрожал от звуков электронной музыки.

Я чувствовал твое приближение.

Твоя звезда была на моей карте.

Я слышал гудение твоих моторов. Перед ним стояла темноглазая блондинка в бледно-лиловом платье, которое эффектно открывало ее полную грудь.

Я чувствую себя черным Пугалом.

Люди пялятся на меня.

Но я такой же, как ты, ты, ты...

— Не хочешь потанцевать? — Ее головка обольстительно наклонилась к Николасу. — Пойдем, пойдем.

— Нет, мне...

... пугалом

Я не причиню тебе вреда

Я просто хочу начистить твои туфли...

— ...козерог? Точно. Такой серьезный. Все козероги серьезные. Но...

— Я пришел сюда не танцевать. — Николас чувствовал себя глупо. — Мне нужно найти одного человека.

Ей-богу

Черт возьми

Не называй меня пугалом...

— ... сделать это вместе.